Исламская терминология и нарратив врагов Сопротивления

Часто, когда смотришь новости и подкасты, читаешь материалы и интервью в медиа, волосы встают дыбом от терминологии, которая используется журналистами.

Сознательно или нет, но они находятся в парадигме сионистского нарратива. Что не удивительно, учитывая, кто контролирует большинство медиа.

Первое, что напрашивается – это обороты «вооруженная группировка» (хорошо хоть не ОПГ) и «ликвидировать».

Но та же Хизбалла – это не «вооруженная группировка», а мощнейшая в Ливане политическая партия, имеющая собственные вооруженные силы и пользующаяся серьезной народной поддержкой.

Точно так же, сейид Хасан Наср-Аллах был не «главарем группировки», которого «ликвидировали», а крупным ливанским политиком, которого, называя вещи своими именами, убили.

Если кто-то и является ОПГ, так это вооруженная группировка ЦАХАЛ и террористическая организация Моссад. Первая творит геноцид, и бойня в Газе официально признана таковым не кем-то, а ООН. Вторая убивает военных и ученых – например, в Иране. Убийство физиков-ядерщиков – разве это не теракт? Чем пейджеровая атака отличается от взрывов в московском метро в «нулевые»?

Вся эта преступная деятельность уже давно осуждается свободолюбивыми людьми по всему миру. Единственная проблема в том, что ОПГ «Израиль» крышует известный уголовный авторитет под названием Соединенные Штаты Америки.

Как говорится, против лома нет приема, окромя другого дома. Выражаясь интеллигентно – никакая дипломатия, международное право, ООН, правозащита, переговоры здесь не работают; единственный способ разговаривать с тати врагом – это вооруженное сопротивление.

То же самое, что и с группировками и ликвидациями, произошло с понятиями «шахид» и «джихад».

 Стараниями медиа святое для Ислама понятие «шахид», которым в том же Иране именуют павших за родину и веру героев войны, убитых в тюрьмах революционеров, стали именовать полоумных экзальтированных баб, подрывавших себя в толпе ни в чем не повинных мирных людей.

Из-за этой негативной коннотации мы на «Михваре» используем вместо термина «шахид» слово «мученик», но в основе своей это неправильно. Мученик – это кто-то замученный, канонизированная пассивная жертва. Шахид – это активно оказывающий сопротивление борец, который сражается и погибает, но этим самым обретает вечную жизнь. Имам Хусейн (мир ему) был шахидом, а не мучеником. Он не был просто убит как агнец на заклание – он восстал, он держал в руках меч, он пал в бою.

Точно так же, Касем Сулеймани, сейид Хасан Наср-Аллах, сейид Аббас аль-Мусави, Мустафа Чамран – это шахиды. Это они шахиды, а не те, кто, закладывая взрывчатку в автомобили, убивают шиитских паломников. Пора уже дестигматизировать понятие «шахид» и перестать называть им разного рода выродков.

С джихадом то же самое. Нет, мы не будем ханжить и заверять, что джихад – это просто борьба со своим нафсом (эго). Джихад («усилие», «усердие») – это собирательное, многомерное понятие. Бывает джихад интеллектуальный, джихад экономический, строительный джихад (есть у Хизбаллы такая организация – «Джихад аль-бина», занимающаяся строительством домов).

Есть и джихад вооруженный, военный, и в этом качестве он часто упоминается в Священном Коране. Другой дело, что у этой войны есть свои жесткие правила: нельзя намеренно убивать женщин, детей, стариков; умышленно уничтожать постройки и деревья, грабить мирных жителей, издеваться над пленными, совершать акты надругательства над телами.

Война – вещь жестокая, на ней часто просыпаются влечения, которые тщательно подавляются в мирном социуме. В своем недавнем романе «Лемнер» писатель Александр Проханов, побывавший на десятках войн, описывает, в какой раж входит главный герой в ходе устроенного им переворота в одной из африканских стран, какое удовольствие (нет, не удовольствие – наслаждение) он получает, стреляя по убегающим чернокожим женщинам, закапывая французского геолога в землю живьем, скармливая бывшего правителя республики собакам. Вполне себе игиловщина.

Настоящий воин джихада не вправе позволять себе подобное. Касем Сулеймани подчеркивал, что ему никогда не нравилось убивать людей. Школа Имама Хусейна (мир ему) – это школа шахадата, самопожертвования на поле боя. Это целая система этики (ахляк), которая учит человека подчинять свои животные наклонности, растормаживаемые во время войны, Разуму (акл) и Духу (рух).

А теперь подумаем, можно ли называть джихадистами моральных уродов из такфиристских группировок, который без разбора косили случайных прохожих из автоматов и резали людям головы, как баранам на скотобойне?

Вопрос риторический.

То же самое касается термина «исламист». Вообще это обозначение сторонника политического Ислама с негативным оттенком. Мол, есть некий беззубый ислам, загнанный в определенное стойло и тихо благоухающий в выделенной для него крошечной нише, а есть претенциозный исламизм, сторонники которого всех перережут и оденут в паранджу, если придут к власти. Ислам для них – это пусть и не добро, но приемлемое явление, когда он похож на экзотическую вазу с вязью на полке икеевского шкафа. Исламизм – это зло, инфернально скалящее зубы из-под черной чадры.

Это искусственное разделение, введенное теми, кто отбирает ресурсы народов и держится за свой капитал и ложные представления о богоизбранности. Ислам сам по себе имеет в том числе и политическое измерение, и не существует никакого «исламизма», отличного от ислама. Во многих странах политический ислам является легальной силой. Политический Ислам (а не «исламизм») лежит в основе государственного устройства Исламской Республики Иран. Хизбалла, ХАМАС и подобные движения – это политический ислам, а ее «исламизм». А, согласно мысли имама Хомейни, Ислам – это и есть политика, ведь в нем есть система законов для управления государством, иерархия власти и подчинения, равно как и горизонтальные связи в рамках единой религиозно-политической плоскости.

То, о чем я пишу, прекрасно известно тем, кто по-настоящему разбирается в исламе. Те же, кто допускает подобные смысловые подмены – либо невежественные обыватели, либо недруги ислама и мусульман.

Анастасия (Фатима) Ежова