Правду не убьешь: памяти погибших в Газе журналистов
17.08.2025 в 14:13
Я пишу эти строки с тяжелым сердцем, со скорбью и в состоянии шока, от которого я не могу оправиться.
Сегодня я попрощалась с группой моих коллег и дорогих друзей, которые были преднамеренно убиты прицельным попаданием руками израильских оккупантов, которые нанесли удар по палатке с обозначением «Пресса». Их лишили жизни хладнокровно, оставив недоснятыми репортажи, незаконченными статьи и нерассказанными истории, которые мы теперь никогда не узнаем.
В любом другом уголке мира военный корреспондент является свидетелем, а не мишенью. Но в Газе журналист стал прямой целью для ЦАХАЛ. Носить камеру – словно поставить на лбу метку: «Убей меня».
Не только мы потеряли коллег. В одно мгновение была разрушена жизнь целых семей. Дети Анаса, Шам и Салах, проснулись сегодня без отца и спрашивают о нем, как будто война может вернуть им их.
Зейна, дочь Мухаммада Крейки, ждет его каждый вечер, не догадываясь, что ее ожидание будет бесконечным. Кто может объяснить им, что их папа был убит за то, что он носил не винтовку, а камеру?
И здесь стоит задать больной вопрос: что, если бы эти журналисты были израильтянами? Разве мир замалчивал бы их убийство? Относился ли бы он к этому с таким же безразличием, как к бегущей строке в новостях?
Оккупанты убивают не только живых людей – они убивают правду. Когда на глазах у всего мира военные бьют по палатке прессы, это значит, что документирование реальности запрещено, что быть журналистом – это преступление, и что всех свидетелей злодеяния нужно зачищать, чтобы они не рассказали о нем.
Несмотря на все это, нас можно сломить на мгновение, но затем мы снова восстанем из пепла. Наша потеря тяжела, но наша решительность больше этого. Утром мы похороним наших близких, но вечером мы снова возьмем в руки камеры, будем записывать сюжеты и распространять фото. Мы понимаем, что находимся на грани жизни и смерти, но мы также знаем, что не можем не донести весть о других смертях – возможно, еще более чудовищных.
Как долго мир продолжит игнорировать то, что здесь происходит? Сколько мы еще будем кричать в пустоты, перечисляя имена наших убитых коллег так же, как мы ведем счет дням этой войны?
С начала геноцида в Газе десятки журналистов были убиты. С каждым именем мы теряем силу – но на место этого приходит твердое намерение держаться.
Похороны в Газе больше не являются периодическими; они превратились в каждодневный ритуал, через который мы проходим с горечью. Сегодня мы прощаемся с коллегой, чтобы через несколько дней – а, может быть, и часов – стоять перед другим саваном, держа на плечах их камеры, на которые записаны их голоса и их последние видео.
Между похоронами остается мало времени на горевание, потому что война отбирает у нас эту возможность.
Похороны превращаются в бесконечную процессию. Лица людей, которые были вместе с нами со своими камерами вчера, теперь можно увидеть на фотографиях в черной рамке, висящих на стенах. Каждые похороны становятся новой раной, бередящей раны старые. Но, несмотря на это, мы верны их заветам и продолжаем их дело, словно говоря им: ваш уход не заставит нас замолчать.
Сегодня я даю им торжественную клятву: мы будем продолжать. Мы возьмем их камеры, из которых звучат их голоса, расскажем не рассказанные ими истории и продолжим говорить с миром, который отказывается слушать. Нас могут убивать ракетами, но они никогда не убьют ту правду, которую мы несем в мир.
Шаймаа Эйд, публицистка из Газы
