Мы словно стадо овец, которых гонят на пастбище, чтобы потом зарезать
20.08.2025 в 23:00
Мой двоюродный брат, 37-летний Махмуд Амер по прозвищу Абу Ахмед, живет на западе Хан-Юниса в лагере беженцев в палатке на руинах его дома. Раньше он работал электриком, но, как и большинство жителей Газы, во время войны он потерял работу.
С октября 2023 года он похудел 20 кг и теперь весит около 49 кг. Он экстремально истощен и ослаблен, едва ли способен ходить и больше не может таскать галлоны воды с пунктов раздачи для своей жены Тахрир и своих детей: 12-летнего Ахмеда, 10-летнего Джавада, 7-летнего Мухаммада и 5-летней Вафы.
Я встретилась с ним в конце этого июля в его доме в Хан-Юнисе. Мы сидели в одной из разрушенных комнат, в которой они теперь разжигают огонь для приготовления еды.
Махмуд сел напротив меня, очень уставший, и сказал мне, что полностью утратил способность к концентрации и контроль над гневом. По его признанию, он больше не может выносить эту тяжкую реальность.
Он говорит, что ни на секунду не колебался, когда ходил в центры Гуманитарного фонда Газы (GHF), чтобы получить там еду, даже понимая, что его могут убить. Его дети были голодны, у них не было хлеба. Он вынужден был идти.
Вот его история с его же слов.
«Я обошел все центры»
«Я обошел все их центры на юге Сектора Газа: центр на кольцевой развязке Аль-Алам (в Рафахе), центр “Мораг” (в Хан-Юнисе) и центр “Аш-Шакуш” (в Рафахе). Когда в 7 утра я просыпаюсь, я думаю, когда эти центры откроются – обычно они начинают работать с 10 утра».
«Я не могу назвать себя сильным человеком – нет! Я очень боюсь тех сцен, которые предстают перед моими глазами. Выходя из дома, я прошу маму помолиться за меня, чтобы я вернулся живым и здоровым».
«Я иду туда один, без друзей, потому что не хочу, чтобы кто-то из них погиб из-за меня. Каждый из нас несет ответственность за свое решение, идти туда или нет. Как человек гражданский, я думал, что центр раздачи гуманитарной помощи будет безопасен для всех гражданских лиц, и что мы не будем подвергаться смертельной опасности – но я был шокирован тем, что я там увидел».
«Мы стадо овец, бегущее в сторону пастбища»
Амер описал свой опыт, полученный в центрах «Аш-Шакуш» и «Мораг»:
«В этом месте собрались толпы людей, которые стеклись в этот центр отовсюду. Там есть дорога шириной в несколько метров, по которой разрешено идти гражданским лицам, и на обеих обочинах возведены девятиметровые барьеры из песка, за которыми стоят израильские танки. ЦАХАЛ стреляет по мирным гражданам безо всякой причины. Он ведет по ним беспорядочную стрельбу».
«Мы вынуждены идти по этой специальной дороге несмотря на то, что она не слишком широка для такого большого количества людей. Когда (израильская) армия видит, что люди идут по обеим сторонам дороги, она стреляет по ним».
«Когда центр открывается, граждане быстро бегут туда, поскольку американские солдаты кидают коробки с продовольствием на землю, а люди подбирают их. Все это неорганизованно, не так, чтобы каждому человеку выдавалась по коробке с едой».
(Примечание редактора: пункты раздачи GHF управляются американскими контрактниками, а не солдатами армии США).
«Там царит хаос, словно мы стадо овец, бегущее в сторону пастбища, и неизвестно, удастся нам пощипать травку или нет. Когда мы достигаем пункта раздачи, армия начинает стрелять по нам активнее, чтобы мы освобождали пространство. Эти контейнеры тяжелые, и еда падает на землю. Армия воспринимает нас как мишень и стреляет, чтобы убить нас».
«Все в моей жизни изменилось к худшему»
«С тех пор, как (в мае 2025-го) открылись эти центры, я хожу туда каждый день, и только дважды мне удалось получить там гуманитарную помощь, и, к сожалению, это была еда, которую уронили другие люди».
«В первый раз я смог достать что-либо на пункте раздачи еды около “Морага”. Я пришел туда в полном отчаянии, потому что каждый день я возвращался ни с чем».
«Я больше не мог рисковать, поскольку я видел мужчин и женщин, которые падали на землю рядом со мной, сраженные пулями. Но один раз я решил подвернуть себя большей опасности».
«Люди быстро обступали центр, чтобы урвать хоть что-то. Они бежали, и я лег на землю, чтобы ползком ухватить то, что упало – несколько банок с консервированной фасолью и горохом, пачки с чечевицей. У меня была сумка, и я складывал все туда. Люди наступали на меня, и мне было больно, но я терпел ради своих детей. Я не мог больше ползти, поэтому поднялся, чтобы они не раздавили меня своими ногами».
«Я провел в пути около семи часов, пройдя 14 км, причем большую часть этого расстояния я бежал, чтобы спастись от беспорядочного огня из автоматов. Когда я вернулся домой, мама и жена сказали мне, что они слышали выстрелы и очень переживали за меня».
«В этих центрах нас унижают и растаптывают наше человеческое достоинства. Это не такая организация, как БАПОР, с ее привычным уважительным обращением. Американские солдаты стоят вокруг нас и говорят нам, что танки ЦАХАЛ наступают, и что мы должны уходить. Они никогда не дают нам время на то, чтобы получить помощь».
«Сегодня я прошел долгий путь под палящим солнцем, чтобы достать что-нибудь. Я чувствовал, что вот-вот умру, но у меня не было другого выхода. Я хочу вернуть себе ту жизнь, которой я жил когда-то».
«Все в моей жизни изменилось к худшему, и я не знаю, обрету ли я снова то, что я потерял. Как я забуду все те сцены смерти людей, которым я стал свидетелем?»
Рувайда Амер, журналистка из Газы
Фото: CNN
