Путы соцсетей

Известно, что мессенджеры и социальные сети, в особенности принадлежащие запрещенной в России компании Meta*, кишат офицерами Моссада, которые собирают персональные данные пользователей, следят за ними и подкидывают им нужную им информацию.

Может быть, поэтому Россия заняла столь жесткую позицию и постепенно блокирует все перечисленное, которое плохо грузится даже через vpn.

Это можно понять и оправдать.

Но есть свои «но».

Есть два подхода к сопротивлению ползучей экспансии западно-израильского фактора в соцсетях.

Первый подход – закрыться, заблокировать, отрезать себя и свое население от этого вертепа, запретить и включить режим автаркии. Не видеть и не слышать их, и не давать им видеть и слышать себя. Выстраивать свой жесткий автономный и самодостаточный мир.

Второй подход – это присутствовать на вражеских площадках, продвигая свой дискурс прямо на территории врага. Один умный иранец так объяснил мне недостаточную жесткость Тегерана в области vpn и заблокированных соцсетей: «Это наши враги, и именно поэтому мы должны работать на этих платформах».

В силу своей гибкости и хитрости Иран умело балансирует между закрытостью и открытостью, не затворяя дверь во внешний мир полностью. Противодействуя (честно скажем, с недостаточным успехом) воздействию западных политических и социальных ценностей на простого обывателя, он не закрывает для себя мир науки или контакты с другими странами в вопросах политики (того же палестинского дела).

Мы, судя по всему, идем другим путем, с русским размахом и радикализмом. Если рубить – так с плеча и под корень. Таков наш менталитет.

Иранцы другие, они лавируют, хитрят и маневрируют, четко дифференцируя понятия. К примеру, они ненавидят политику США и при этом спокойно используют американский мануал по диагностике ментальных расстройств DSM-5. В их головах это сочетаемые вещи. В наших – нет. У нас «свой путь» во всем.

Вопрос, кто здесь прав, неоднозначен.

С одной стороны, иранский опыт нельзя назвать самым позитивным, учитывая, сколько обходящих блокировки через впн подвергаются массированной «обработке» со стороны прозападных персоязычных пабликов. На улицах иранских городов их хорошо видно: недовольные молодые люди, блондинки без платков с микроскопическими собачками. Ну и персональные данные, кибербезопасность – куда без этого. Как-никак, в терактах против иранских военных и физиков в ходе двенадцатидневной войны использовался именно WhatsApp.

С другой стороны, невозможно отрезать себя от всего мира, который представлен в том числе и в Фейсбуке* и Инстаграме* (запрещены в России). Ведь мир – это не только «Запад». Да и потом, что такое «Запад»? В том же Милане и Риме на демонстрации в поддержку палестинского народа и Газы выходят тысячи людей. Где наши скрепные тысячи? Чего они боятся? Разве тема Палестины в России криминализована? Вовсе нет. В других странах люди рискуют жизнью и свободой, участвуя в пропалестинских акциях. У нас не всегда хотят знать о происходящем или просто ленятся оторвать пятую точку от кресла в «Шоколаднице». Там теплее, чем на бурлящей политическими страстями улице.

Если западный империализм – это однозначное зло, то сам «Запад» – понятие сложное. Множество итальянцев, французов, испанцев, немцев сами против западного империализма. Многие из них ездили воевать на Донбасс и выходят на улицы с палестинскими флагами. Со многими из них интересно и полезно поддерживать контакт.

Приведу пример из собственной жизни.

В 2019 году я была на конференции в Дамаске (на ней мы встречались с Асадом). Сидя в холле, запостила фото. Их увидел некий френд, чья страница не говорила мне о нем ровно ничего – там были только эстетские черно-белые фотографии. Ну, думала я, какой-то ценитель прекрасного из солнечного Ливана. Хороший вкус у человека, отмечала я. И не более того.

Он написал мне и пригласил в мавзолей Сейиды Зейнаб (мир ей). Оказалось, что это боец военного крыла Хизбаллы, воевавший за Зейнабийю против такфиристов, и что все они читают «Михвар» через гугл-переводчик. Он сказал,  что они очень благодарны мне и хотят вручить мне подарок. В назначенный час икс мы встретились. Они подарили мне обыкновенные для всех шиитов вещи – мохур с чётками, чадру, коврик для намаза. Но это был драгоценный дар от лучших в мире людей.

И такие люди присутствовали на Фейсбуке*, и нас было немало. Мы знакомились и начинали дружить. Нас сообща банили администраторы, но мы возрождались из пепла блокировки. Значит, наше присутствие там имело смысл, и враг остро не хотел этого присутствия.

Мой аккаунт с концами удалили во время ковидного карантина в 2020-м. Сначала меня банили – на неделю, на месяц, на три месяца. А потом снесли страницу без права восстановления. Значит, «Михвар», угнездившийся в цитадели врага, представлял собой некую силу. Он набирал контакты и подписчиков. Наша сеть солидарных с Палестиной опутала цукербергову клоаку. Там были весьма яркие, интересные и искренние сторонники Сопротивления. К примеру, именно на Фейсбуке* я познакомилась с редактором портала Khamenei.Ir и начала писать на английском для этого сайта. После моего выдворения с просторов Фейсбука* этот контакт был потерян. Как и многие другие.

Враг мечтает о том, чтобы изолировать нас, загнав в отдельное стойло и заставив вариться там в собственном соку.

А мир огромен и многолик, в том числе мир Запада. И Сопротивление – явление глобальное, а не узко локализованное.

Анастасия (Фатима) Ежова