Сейид Хасан Наср-Аллах глазами его сына сейида Джавада

В интервью программе «Миск аль-Калам», выходящей на канале «Аль-Маядин», сейид Джавад Наср-Аллах, сын мученика всей уммы сейида Хасана Наср-Аллаха, рассказал о наследии своего удостоившегося шахадата отца, оставленного им всему человечеству.

В начале своего рассказа сейид Джавад подчеркнул, что Повелитель мучеников современной уммы на самом деле не ушел от нас – напротив, его присутствие стало еще более живым и очевидным.

«Он присутствует в наших мыслях, в наших движениях, в нашем молчании – не только внутри нашей семьи, но и за ее пределами».

Если исходить из религиозной перспективы, то, по словам сейида Джавада, реакция отрицания у некоторых людей, отказывающихся принять то, что сейид Наср-Аллах стал мучеником – это просто эмоциональная реакция, не имеющая под собой никакой логики. Однако, сказал он, всему свое время, и постепенно люди перестанут быть столь оторванными от реальности.

Мученичество и ритуальное омовение

Сын сейида Хасана вспоминает, как он услышал новость о героической смерти своего отца, как и все, в эфире канала «Аль-Маядин», хотя «я никогда не хотел такого развития событий, и я всегда молился, чтобы он прожил долгую жизнь».

В ответ на вопрос про эмоции, которые он испытал, сейид Джавад сказал: «Ничего, кроме шока. Мы были морально готовы, что, учитывая силу удара, его разрушительную силу и то, что источником этой новости являлся Израиль, той ночью мы задались вопросом: это действительно он? Мог он находиться в этом месте или нет?».

Он добавил, что «служба безопасности и охрана Сейида была фрагментирована, то есть никто в ней не был знаком друг с другом. Поэтому донесение новостей о нем было трудной задачей, особенно учитывая, что он был изолирован от нас, и мы не имели с ним никаких контактов».

Когда сейид Джавад узнал мученической смерти отца, его начали мучить вопросы: «Где он? Достали ли его тело? Или он до сих пор под завалами?»

Он отметил, что мученик сейид Хашем Сафиеддин не объявлял о шахадате сейида Хасана Наср-Аллаха, пока его тело не было извлечено. «Люди пришли, увидели его собственные глазами, позвонили ему (сейду Хашему) и сказали ему: “Это он”. Тогда он выпустил заявление».

После этого сейид Сафиеддин позвонил сейиду Джаваду, а затем молодой человек, которого упомянул сейид Хашем, связался с ним и сказал, что тело сейида Хасана доставили в определенную хусейнийю, при которой есть помещение для подготовки покойников к похоронам. Сейид Джавад направился туда, но там никого не было. Он понял, что, возможно, отца отвезли в морг. Прибыв туда, он нашел сейида Хасана лежащим на столе для совершения ритуального омовения.

Увидев мертвого сейида Хасана, сейид Джавад «первым делом посмотрел на его кисти рук, чтобы понять, была ли это асфиксия или давление. Поняв, что руки в расслабленном состоянии, я вздохнул с облегчением».

По воспоминаниям сейида Джавада, он сохранял спокойствие и присутствие духа, говоря себе: «Я сын своего отца. Даже если чей-то шахадат становится для нас ударом, мы не свернем с нашего пути – никогда».

Он предчувствовал свою мученическую смерть

Сейид Джавад припомнил, что в течение последнего года перед смертью сейид Наср-Аллах обретал все большую уверенность, что он находится «на пути к шахадату», поэтому он готовился сам и готовил своих детей к этому. Сын сейида Хасана сделал акцент на том, что с момента начала операции «Буря аль-Аксы» и вплоть до героической смерти Фуада Шукра перспектива шахадата становилась для сейида Наср-Аллаха все более очевидной.

Размышляя о том, многие ли готовились к скорому прощанию с Сейидом после похорон мученика Фуада Шукра, когда сейид Наср Аллах сказал: «Мы не говорим до свидания нашему мученику – скорее, надо сказать, что мы скоро увидимся, когда кровь одержит верх над мечом, и мы окажемся с нашими близкими и любимыми», сейид Джавад пояснил: «Он настраивался на это. Те, кто был знаком с Сейидом, знают, что он никогда не говорил просто ради красного словца – он взвешивал каждое произнесенное им слово».

Он хорошо запомнил последнюю встречу Сейида с женой, матерью сейида Джавада, когда он сказал ей: «Теперь мы попрощаемся». Она спросила: «Я увижу тебя снова, ин ша Аллах?» Он ответил: «Нет, это наша последняя встреча». А за три месяца до мученической смерти он сказал ей: «Я чувствую, что вышел на финишную прямую».

Сейид Джавад сказал, что в последний раз они собирались всей семьей в июне 2024 года вместе с дедушкой и дядями. Они говорили об очень личном, обсуждали события из совместного прошлого и делились воспоминаниями.

Детство в Шаршабуке

Однажды отец рассказал сейиду Джаваду историю из его детства в районе Шаршабук в Карантине в Бейруте. По словам сейида Хасана, когда ребята захотели поиграть в футбол, у них не было денег, чтобы купить пронумерованные футболки. Поэтому они раздобыли краску, нанесли ее на свои майки, которые носили под одеждой, и нарисовали на них цифры. И помолились Аллаху, чтобы им не надавали подзатыльников дома за то, что они испортили свои майки. Сейид Хасан был среди них. Им тогда было всего лишь по 5-6 лет, и они играли необутыми.

Зимой сейид Наср-Аллах любил слушать, как дождь барабанит по цинковой кровле, потому что это напоминало ему о его детстве в Шаршабуке.

Сейиду Джаваду нравился тот же самый звук, и это объединяло его с отцом: «Как только начинался дождь, если рядом был гараж, эти звуки напоминали мне об отце, который их так любил».

Он подчеркнул, что главной чертой характера Сейида была его скромность и сострадание к бедным, к обездоленным, к угнетенным.

Что касается религии, сейид Джавад сказал, что его папа «часто сидел под минбаром, слушая сейида Мухаммада Хусейна Фадлуллаха и сейида Мухаммада Махди Шамсуддина, пусть смилуется Аллах над ними обоими».

Он добавил, что в юности сейид Наср-Аллах был привязан к сейиду Мусе Садру: «Если вы хотите знать, кто повлиял на формирование характера отца, посмотрите на того, кого он любил, кем он вдохновлялся и кто оказывал на него влияние».

Заядлый читатель

Сейид Джавад назвал отца «превосходным, ненасытным читателем», который обладал прекрасной памятью, и когда его спрашивали про прочитанную книгу, он мгновенно отвечал на все вопросы.

Несмотря на всю свою занятость, сейид Наср-Аллах читал минимум одну книгу каждые два дня, и это не считая докладов, переписки и новостей.

Сейид Джавад упомянул и еще одно качество отца: «Для него не существовало никаких неинтересных книг или недопустимых вопросов. Он был твердо убежден, что знание, диалог и открытость расширяют горизонты. Он даже читал университетские учебники своей сестры по финансам и менеджменту, не считая литературных произведений, политических трудов, мемуаров президентов и даже книг, написанных представителями сионистских и американских спецслужб, потому что он хотел понять, как они мыслят. Для него не существовало запретных тем».

По словам сейида Джавада, сейид Наср-Аллах был «по-настоящему демократичен». С ним можно было поговорить обо всем, спросить его, о чем угодно, не согласиться с чем бы то ни было, что он говорил – и он терпеливо разъяснял свою позицию. Отец также советовал сейиду Джаваду, какие книги стоит прочесть, особенно когда речь шла о теологических и доктринальных текстах.

Сейид Джавад указал и на огромную любовь сейида Хасана к чтению Священного Корана, который он побуждал читать всех вокруг, называя это первостепенной книгой: «Он учил нас, что осознанное чтение Корана – это не то же самое, что просто читать его красивым голосом. Для него Коран был руководством к действию, образом жизни». Сейид Хасан также обычно рекомендовал всем читать «Сорок хадисов», книгу имама Хомейни.

Сын сейида Хасана также подметил, что отец любил книги об Имаме Махди (мир ему). Они часто садились вместе, и «оставляли в стороне вопросы политики и обсуждали его (Имама Махди) движение».

Сейид Наср-Аллах как отец и муж

Сейид Джавад также вспоминал, каким отцом был сейид Хасан. Когда требовалась строгость, он был строг, но никогда не прибегал к физическим наказаниям. «От одного его взгляда мы замирали. Например, если он говорил: “Хватит, Джавад”, ему никогда не приходилось повторять это дважды».

Сейид Джавад говорил, что главными чертами сейида Хасана как отца были доброта, руководство и объяснение своих действий: «Он никогда не говорил “нет”, потому что нет. Когда мы спрашивали: “А почему нет?”, имея в виду, что мы согласны с этим, но не понимаем, почему, он пояснял это нам. Это один из эффективных способов воспитания, ибо даже если ты далек от этого, ты поймешь, почему этого не стоит делать. Он всегда объяснял, почему именно это запрещено, неприемлемо и находится за рамками допустимого. Это является для тебя большим уроком».

Он подчеркнул, что с отцом «не было запретных тем – он отвечал на любые вопросы. Иногда мы спрашивали его, почему другие люди считают какие-то вопросы неуместными. Он говорил: “Они заблуждаются. Есть разница, задает ли человек вопрос, чтобы узнать и понять, или же он спрашивает, чтобы продемонстрировать свою дерзость”».

Отвечая на вопрос о том, какими были отношения его сиблингов с Сейидом, сейид Джавад отметил, что каждый из них занимал свое место в его сердце, но что его сестра Зейнаб была особенно близка к отцу.

Согласно воспоминаниям сейида Джавада, отец говорил ему: «Я баловал всех вас, каждого сообразно его возрасту». Он отметил, что они никогда не ревновали отца друг к другу, «потому что он дарил любовь нам всем и каждому уделял внимание».

Сейид Джавад подчеркнул, что отец был веселым человеком, но что даже в своем юморе он никогда не ронял достоинства: «Он всегда говорил к месту, будь то серьезно или в шутку».

Он добавил: «Отец учил нас щедрости и умению прощать, терпимости, должному обращению с другими людьми. Он воспитывал нас так, что для нас все становилось ясно и очевидно».

Говоря о мученической смерти своего брата, сейида Хади, сейид Джавад сказал: «Я не помню, чтобы он плакал по Хади, кроме того момента, когда он получил новости о его шахадате и захотел побыть одному». Но когда дело касалось семей мучеников, «он всегда плакал по ним. Он давал волю слезам и эмоциям».

Сейид Джавад особо акцентировал, что дома Сейид никогда не поднимал вопрос межконфессиональных различий, и что его искренне беспокоило, когда об этом начинали говорить в обществе.

Что же касается отношений сейида Хасана с женой, их мамой, то сейид Джавад сказал: «От него мы научились, как обращаться с нашими женами. Он был в высшей степени этичен, добр и учтив. Мы никогда не слышали, чтобы он повышал на нее голос».

«Вместе с тем, на плечах моей мамы лежал тяжелый груз ответственности. Она была его опорой и его отрадой, помогая ему в том, чтобы он был ментально и интеллектуально сфокусирован на своей миссии», — добавил он.

Заветная мечта и поддержка Газы

Самой большой мечтой сейида Хасана Наср-Аллаха было освобождение Аль-Кудса. Он говорил, что если кто-то не посвятил этому свою жизнь, душу, кровь, богатство и детей, то для чего он живет. Сейид Джавад добавил, что сейид Наср-Аллах был «истинным ливанцем», который пожертвовал жизнью своего сына ради своей страны.

Когда сейида Джавада спросили о тех людях, которые предпочли бы, чтобы Сейид не открывал фронт поддержки Газы – и тогда, возможно, он остался бы жив – сын сейида Хасана ответил, что они были с Ливаном в 2000-м и в 2006-м, поэтому для него не стояло выбора в этой ситуации, вступать ему в эту схватку за Газу или не вступать.

«Те, кто на самом деле на их стороне, будет стоять за них до конца», – подчеркивал он.

Народный лидер, политик, исторический деятель

По словам сейида Джавада, что, постоянно находясь среди людей и в соцсетях, он как сын трудился над тем, чтобы донести послания своего отца, особенно по чувствительным вопросам. В других делах, чтобы облегчить работу сына, сейид Хасан поручал это также мученику сейиду Хашему Сафиеддину.

По поводу мнения отца о ливанском политическом кризисе, сейид Джавад сказал, что его отец всегда считал, что «лучше всех их (политиков) знает спикер Набих Берри, он поднаторел во взаимодействиях с ними и умеет подобрать к ним ключ».

Сейид Джавад также подчеркнул, что сейид Наср-Аллах глубоко любил и уважал покойного Салима Хосса (бывшего премьер-министра Ливана).

Историческими личностями, которые повлияли на сейида Наср-Аллаха, помимо имама Мусы Садра, сейида Аббаса аль-Мусави и имама Хомейни, чьими биографиями он зачитывался, были, со слов имама Джавада, Ахл аль-Бейт (мир им) – непорочные Имамы из семейства Пророка и его дочь Фатима Захра (мир ей).

Alahed News