Жорж Ибрагим Абдалла: узник, который остался свободным

07.08.2025 в 14:07

Жорж Ибрагим Абдалла родился в 1951 году в Кубайяте, христианском городке, расположенном в горах на севере Ливана. Когда он был подростком, израильские танки уже начали вторгаться в южный Ливан; когда ему было 20+, эти вторжения стали рутиной. В 1978 году в результате израильского нападения он был физически ранен – осколок застрял в его бедре – но душевная рана была глубже. Видя, как палестинские лагеря беженцев обстреливают снарядами с земли, с воздуха и с моря, он осознал, что с помощью статей и петиций невозможно покончить с оккупацией, опирающейся на американское оружие и сионистскую идеологию. Свобода, понял он, имеет свою цену.

В 1979 году Жорж Абдалла стал сооснователем Ливанских вооруженных революционных фракций, призванных бороться против империализма. В начале 1980-х он начал осуществлять операции на территории Франции, целью которых стали символы американской и израильской мощи – включая ликвидации военных атташе и дипломатов. Жорж Абдалла был арестован в Лионе в 1984 году и приговорён к пожизненному заключению. Его истинными преступлениями были не его действия, а его идеология: сопротивление оккупации – это законное право, а не терроризм.

С первого же дня во французской тюрьме Ланнемезан Абдалла предпочел достоинство покорности. Над своей металлической кроватью он повесил портрет Че Гевары, начал учить греческий и итальянский язык, чтобы читать Грамши в оригинале, и вывешивал палестинский флаг из окна своей камеры в каждую годовщину Накбы. Пока мир за окном менялся – крушились империи, провалились Соглашения в Осло, появился интернет – французская комиссия по условно-досрочному освобождению год за годом отказывала ему в этом. В 1999-м эта комиссия признала его пригодным к освобождению. Суд постановил выпустить его из-под стражи в 2003-м, но под мощным давлением Вашингтона и Тель-Авива французское правительство отказалось подписать приказ о депортации. В 2013-м Хиллари Клинтон лично убедила Францию «найти способ оспорить законность его освобождения». Жорж снова оказался в тюремной камере.

Проведя в застенках 41 год, Жорж Абдалла, однако, никогда не раскаивался. «Я ни о чем не жалею. Я делал то, что я должен был делать ради Ливана и Палестины», – сказал он в интервью AFP в 2024 году. Он голодал с другими во время голодовок, преподавал арабский другим заключенным, писал революционные коммюнике, чтобы вдохновлять свое поколение на борьбу. В тюремных пособиях описываются три этапа реакции заключенных на арест: шок, отрицание и принятие. Но Абдалла изобрел четвертый – сопротивление.

Даже находясь под стражей, Жорж Абдалла был свободнее многих лидеров в арабском мире. Он отказался покориться империалистам и оккупантам, подобно некоторым арабским правителям, посадившим себя в тюрьму в своих роскошных дворцах, построенных на унижении. На них надеты оковы – не железные, а оковы зависимости и подчинения Вашингтону и Тель-Авиву. Абдалла мог бы давным-давно выйти из тюрьмы, если бы он согласился осудить Сопротивления и попросить прощения за свое прошлое. Но он предпочёл остаться в неволе, но не встать на колени перед сильными мира сего. Он предпочел тюремную камеру перед комфортной жизнью в покорности. Некоторые люди носят дорогие костюмы и восседают на тронах, но по своему духу они рабы. Абдалла же даже в клетке оставался свободным.

Я глубоко в этой теме, потому что я прошел через то же самое. Я был арестован в США в 2000-м по обвинению в поддержке Хизбаллы как член ее «спящей ячейки». Суд приговорил меня к 155 годам заключения, что намного превышает срок человеческой жизни. Я отказался предать свои убеждения и дело Сопротивления, чего бы мне это ни стоило. Я видел, как другие заключают сделки со следствием, отрекаются от своих товарищей, ломаются. Позже мой срок заключения пересмотрели, сократив его до 30 лет, и через 23 года меня милостиво выпустили из тюрьмы. Ворота открылись, но Палестина осталась под оккупацией. Физически я был на свободе, но мое сердце по-прежнему с теми, кто страдает под ее грузом.

Люди часто спрашивают, как выжить, не подчиняясь. В ответе нет ничего сверхъестественного – дело в моральном духе. Ты учишься перестать мерять время с помощью часов и календарей. Оно исчисляется тем, сколько дней ты встаешь по утрам, не склоняя головы ни перед кем из смертных. Абдалла научил меня, что свобода – это не правовой статус, это экзистенциальное состояние. Это непреклонное решение быть на стороне угнетенных, даже если это будет стоить тебе всего, что у тебя есть в жизни.

25 июля 2025 года в 03.40 шесть черных фургонов выехали из Ланнемезана, чтобы отвезти Жоржа в аэропорт Тулуза Бланьяк. В Бейруте его ждала взлетно-посадочная полоса, усеянная флагами – с палестинскими ключами, ливанскими кедрами, красными звездами и серпами. Абдалла вышел из самолета в красной футболке и куфии – в той же цветовой гамме, что и на фотографии, сделанной 40 лет назад. «Мученики – это наш компас. Мы просто на пути к этому», – провозгласил он перед толпой собравшихся людей. Он остался собой: скромный, воинственный, несгибаемый.

Сегодня я свободно иду по вечерним улицам, но я все равно несу на себе печать тюремной арифметики: 155 лет, 30 лет, теперь ноль. Но истинная цифра – это один: одна правда, одно дело, одно сознание. Оккупанты мерят свои победы годовщинами присвоения украденной земли и тюремными сроками, к которым они нас приговаривают. Мерой победы для Сопротивления является верность своим убеждениям. Я чувствую боль Жоржа как свою, потому что это общая боль для каждой обездоленной души, которая понимает, что у нее можно отнять землю, но ее сознание – никогда.

Мы никогда не были только лишь заключенными. Мы были свидетелями. Абдалла остается маяком и примером – не только того, как надо сопротивляться, но и того, как остаться человеком перед лицом дегуманизации. Он напоминает нам о том, что свобода начинается не с освобождения из тюрьмы, а в душе человека, который отказывается встать на колени. Пока всякая тюремная камера в мире не превратится в музей со свидетельствами жестокости тюремщиков, а каждый узник не выйдет на воле, Сопротивление не успокоится – так же, как и мы.

Мухаммад Хаммуд

Alahed News