За два месяца до рождения малыша
27.11.2025 в 23:38
Я узнала о своей беременности в начале мая, сдав анализ крови. Я была усталой, изможденной, у меня кружилась голова, и я часто падала в обморок. Также я теряла вес. Я связывала эти симптомы с голодом, потому что со многими из нас в Газе творилось то же самое, так как нам не хватало еды для полноценного питания.
Оказалось, что это были симптомы обоих состояний. Я была беременна, и я голодала.
Когда мои родственники узнали о моей беременности, они смотрели с сочувствием, а порой и с недоумением. В их взглядах читалось: как ты могла сделать это с собой и своим малышом?
Моя двоюродная сестра, учительница естественных наук, сказала, что я была слишком беспечна, и что это сумасшествие – забеременеть в такие времена.
Она была расстроена, когда в прошлом году забеременела еще одна родственница, а теперь она расстроилась, что в этом году у нее появится еще один племянник или племянница.
Она сказала, что все вокруг нас загрязнено и исполнено опасности, а еды и других товаров остро не хватает.
Как можно заботиться о новорожденном в таких условиях, когда мы сами выживаем?
Моя двоюродная сестра была права. Я не стала с ней спорить.
Мало кто понимал меня, что, не желая этой беременности, я решила ее сохранить. Это дар от Аллаха, и за этим скрывался Его замысел.
Новорожденные и мамы в опасности
Я лично знала трагические истории, связанные с родами и новорожденными.
К примеру, в июле моя родственница по мужу родила прекрасную девочку, но она умерла спустя 10 дней, потому что вместо четырёх камер в сердце у нее было всего две.
Даже до геноцида здоровье новорожденных в Газе вызывало озабоченность, ибо наша почва отравлена содержимым израильских бомб.
Теперь мы знаем, что, по данным ООН на период с января по июнь 2025 года, «как минимум 20 новорожденных умирают в течение 24 часов после рождения». В тот же период 33 % новорожденных – около 5 560 малышей – «родились преждевременно с недостаточным весом, или же нуждались в помещении в палату интенсивной терапии для новорожденных».
Еще более тревожно то, что, по имеющимся оценкам, за последние три года рождаемость в Газе снизилась более, чем не 41 %.
Мой первенец, Маджд, вырос в период геноцида. Он родился три года назад, но во время той моей беременности у меня была возможность есть здоровую пищу и пить витамины.
В конце августа на рынки Газы поступили новые продукты, перепродаваемые и добытые у пунктов раздачи помощи печально известного Гуманитарного фонда Газы (GHF) – но это были в основном консервы.
Ситуация немного выправилась после введения «режима прекращения огня» в октябре 2025 года.
В Газу разрешили поставлять больше еды – такой, как овощи и бобовые, но значительное ее количество по-прежнему не пропускается Израилем, а цены на красное мясо и курицу на рынках по-прежнему неимоверно высоки.
Моя сегодняшняя диета – это рис, макароны и чечевица. Если очень сильно повезет, мне удается съесть помидор, морковку или картошку.
Жить в раковине дома
Я на седьмом месяце беременности, и врачи говорят, что у меня девочка. Меня мучают пугающие мысли о том, что, поскольку нам пришлось бежать на юг, я буду рожать в палатке холодной зимой.
Мы с сыном и мужем являемся перемещенными лицами с 2023 года. Наша квартира в Джабалийи была частично разрушена в ходе израильских атак в декабре 2023-го, а в октябре 2024-го она была полностью уничтожена.
В середине сентября этого года мы переместились в Хан-Юнис после израильского приказа об эвакуации Тель аль-Хава, района города Газы. Я особенно остро ощутила опасность от израильских атак, когда в нашем доме камни и обломки посыпались прямо на моего спящего сына.
Сейчас мы вернулись в Тель аль-хава, в дом моего дяди – обгоревшую раковину, покрытую брезентом. Половина дома разрушена, но остались три комнаты с уцелевшими стенами.
Я думаю, что именно из-за плохого состояния этого дома у меня начался кашель, и я чувствую сдавленность в области грудной клетки.
Я боюсь, что нам снова придется эвакуироваться в последнюю минуту. Я боюсь, что в больнице не окажется оборудования, необходимого для безопасных родов. Я боюсь отдаленного будущего и ближайших дней. За годы геноцида я превратилась в человека, который боится жить.
Раньше я думала о самосовершенствовании, о поиске знаний, о написании важных журналистских репортажей из Газы. Сейчас все, о чем я думаю, так это какие продукты завезут в Газу сегодня и сможем ли мы позволить себе их купить.
Дни проходят медленно, а новости «на земле» вводят в смущение; на одном канале я слышу, что переговоры идут успешно, а на другом – что Израиль оккупирует все больше территорий в Газе.
Я устала от этих мыслей, от жизни в палатке, от всей этой тяжкой жизни.
Ханин А. Эльхоли, исследовательница, писательница и переводчица из Газы
Фото: Доаа Альбаз
