Разрушенные здания как последнее убежище для лишившихся крова людей
29.12.2025 в 00:18
Вокруг больницы Аш-Шифа в городе Газе в целых структурах и зданиях полы и потолки накренились под острыми углами, словно провисая, а лестницы будто парят в воздухе.
Промокшие от дождя руины теперь непригодны для жизни; они настолько неустойчивы, что могут рухнуть от порыва ветра или от сильного ночного дождя. Однако перемещённые люди живут в них в силу отсутствия палаток и доступных убежищ по всей Газе.
«Я обошла многие школы и убежища, но никто не согласился принять нас», – говорит 32-летняя Сумайя Набхан.
«Там попросту не было места. У меня раненый муж и трое детей. Если бы у меня была палатка, даже если бы пришлось жить на улице, я предпочла бы палатку, а не это здание».
До геноцида Набхан и ее семья жили в маленьком однокомнатном домике в Тель аз-Заатаре, что на севере Сектора Газа, но Израиль разбомбил этот дом.
Вот уже семь месяцев три живут в покосившемся здании в районе Ар-Рималь, которое так сильно наклонилось вправо, что находящиеся там люди инстинктивно упираются в этот склон.
«Тут даже чайник покосившийся», – сказала Набхан.
Набхан и ее муж расчистили завалы, чтобы можно было пробраться внутрь здание, но крыша протекает, как сито, всякий раз, когда идёт дождь, а ночью здесь бегают бродячие собаки.
«Ночью я не сплю – охраняю детей от собак», – пояснила Набхан.
«Что этот дом значит для меня? Это убежище. Ничто в жизни не имеет большего значения, даже еда», – говорит она.
По данным Палестинской гражданской обороны, как минимум 17 жилых домов обрушились в Газе после декабрьских зимних штормов. БАПОР сообщило, что эти штормы унесли жизни 16 человек, некоторые из которых погибли из-за того, что «затопленные дома рухнули на головы тех семей, которые в них укрывались».
Пользователи соцсетей и новостники задокументировали множество случаев обрушения домов в Гаже, из-за чего многие палестинцы оказались под завалами: здания, поврежденные в ходе израильских авиаударов, закономерно обрушились под зимними ливнями.
Сумайя Набхан призналась: ее преследуют мысли о том, что жить в таком доме попросту опасно.
Однако возможности найти другое жилье сильно ограничены, так как, по данным ООН на основании снимков со спутников, на октябрь 2025 81 % инфраструктуры в Газе подвергся разрушению.
«Я живу в горе и отчаянии», – говорит Набхан, – «иногда мне хочется умереть, только бы не жить вот так».
Ее единственная мечта – это «закрытая палатка».
«Я чувствую, что живу в чем-то непригодном для людей», – сказала она.
Как горка в парке аттракционов
На той же самой улице, где живет Набхан вместе со своей семьей, 31-летняя Серен аль-Фарра также делит частично разрушенный дом с мужем и двумя детьми.
До геноцида ее дом в Тель аз-Заатаре был крепким, обычным жилищем «с двумя комнатами, гостиной, кухней и ванной». Больше всего она любила гостиную.
Но их дом был разрушен в первые же дни геноцида, и с тех пор они скитались с места на место, в итоге поселившись в здании рядом с больницей Аш-Шифа, где они живут с мая 2025 года.
«К нам пришло небольшое чувство стабильности – даже на руинах», – сказала она. Но «вы заходите внутрь и чувствуете себя как на горке в парке аттракционов».
Поскольку здание накренено под острым углом, пожилые посетители – как, например, ее родители – не могут устоять на полу.
Еще в октябре 2023 года израильские авиаудары «сравняли с землей» когда-то шумный и полный жизни район Ар-Рималь. На аэрофотосъемке видны масштабные разрушения и груды развалин.
С тех пор немногое изменилось: целые кварталы остаются неузнаваемыми, и режим прекращения огня никак не убережёт эти дома от опасности обрушения.
Аль-Фарра сказала, что во время дождя дом затапливает, поэтому она затыкает углы полотенцами, чтобы они впитывали воду, и она не добралась до детей.
«У нас нет окон, поэтому невыносимо холодно», – говорит она, – «у нас нет туалета. Чтобы построить его, нужно прорыть канализацию через два схлопнувшихся этажа».
С ее слов, в личностном плане она полностью поменялась.
«Я стала более злой, более раздражительной с моими детьми».
Она боится, что в любую минуту стена может рухнуть на ее сына, когда он рисует в своем блокноте, или на дочку, когда она играет.
«Чувствую ли я безопасность? Нет. Только страх».
Ее желания такие же простые, как у Набхан: «Хочу комнату. Палатку. Что-нибудь устойчивое».
Падающие камни
37-летняя Ислам аль-Фарам поставила палатку там, где когда-то был двор напротив входной двери в их дом, между его двумя частично разрушенными частями, которые накренились под опасными углами.
«Оттуда падают камни», – сказала она, указав на соседние здания, – «сегодня камни сыпались на нас из-за дождя».
Аль-Фарам и ее муж расчистили завалы, которые когда-то были их старым домом в Ар-Римале, пока не смогли натянуть брезент там, где когда-то был их двор. Они решили обосноваться на этом месте, ибо там был их дом, пусть его и сровняли с землей.
«Это место хранит в себе наши воспоминания», – сказала она, – «пусть мы и живём в палатке, но наша душа по-прежнему здесь».
Но жизнь в палатке принесла свои трудности: «Когда дует ветер, она улетает. Когда идет дождь, ее затапливает водой. Мытье, готовка, все на свете превращается в вызов и проблему».
Она отметила, что чувствует себя здесь в большей безопасности, чем в переполненном убежище, где «просто не продохнуть».
«Я чувствую себя в безопасности, потому что здесь был мой дом».
8-летняя дочь Аль-Фарам Гина говорит: «Я хочу снова смотреть телевизор».
Когда в декабре начались дожди, вода затопила палатку, а с покосившихся домов стали падать камни.
«Иногда мне страшно», – признается Гина.
Ее любимая отдушина – игра в прятки с двоюродной сестрой.
Она «очень сильно» скучает по школе.
Худа Скайк, студентка кафедры английского языка и журналистка из Газы
Фото: Омар Аштауи
