Ослиные повозки и заоблачные цены: транспортный кризис в Газе

Двухлетний геноцид, учиненный в Газе, породил глубокий транспортный кризис, один из самых ярких признаков ухудшения качества жизни в Секторе. Война усугубила страдания людей до такой степени, что теперь влияет даже на самые простые повседневные решения – например, куда и когда ехать, и даже на то, принимать или отклонять предложение о работе из-за расстояния.

Именно это произошло со мной почти два месяца назад, когда я отклонила предложение о работе координатором проектов в неправительственной организации — и это ситуация, в которой я никогда не могла себя представить.

Сегодня, на фоне рушащейся экономики и разрушений, оставшихся после двух лет геноцида, получить работу в Газе — почти чудо. Для многих выпускников получение должности в надежном учреждении — это не просто цель, а далекая мечта.

Мне очень нужна была эта работа. Я усердно трудилась, прошла тест и собеседование, и наконец получила официальное подтверждение. Я была переполнена радостью. Это было похоже на прорыв — не только в профессиональном, но и в личном плане. Даже зарплата была вполне удовлетворительной, что редкость в сложившихся условиях.

Но в Газе последнее слово всегда остается за реальностью.

Я приняла предложение и проработала два дня, прежде чем в полной мере осознал всю тяжесть ситуации. Расстояние между моим домом и работой составляет около четырех километров. До войны это расстояние ничего бы не значило. Сегодня оно кажется непреодолимым.

Проблема заключалась не только в расстоянии, но и в состоянии дорог. Маршрут между моим домом и работой проходит по переулкам, а не по главным дорогам. Из-за высокой стоимости топлива и запчастей водители теперь избегают этих дорог и ездят по главным, относительно неповрежденным улицам, чтобы защитить свои автомобили от поломок, которые могли бы обойтись им в целое состояние.

Масштабы кризиса ошеломляют. Одна автомобильная шина, которая когда-то стоила $45, теперь стоит около $1500. Литр моторного масла, который раньше обходился в $3, теперь стоит $300 долларов. В таких условиях водители не могут рисковать на поврежденных или не асфальтированных дорогах.

В первый день я прошла около километра, прежде чем смог найти машину. На обратном пути я преодолела почти два километра. На второй день было еще сложнее. Я прошла почти половину пути до работы, а затем и весь обратный путь домой.

Понимая, как сложно будет найти транспорт, мне пришлось выйти из дома очень рано, около 7 утра, и вернуться только около 4 вечера. К тому времени, как я добралась до дома, я была совершенно измотана. Я не могла заниматься домашними делами. Я даже не могла позаботиться о своей малышке, Лие.

Именно тогда я начал задавать себе вопрос: как долго я смогу так продолжать?

Хотя эта работа была мне крайне необходима, я не могла поступиться своим физическим и психическим здоровьем, а также способностью заботиться о ребенке и семье. С глубокой печалью я решила отказаться от нее.

До войны транспорт в Газе был чем-то простым и самим собой разумеющимся. Выйдя из дома, можно было без труда найти машину, которая могла отвезти вас куда угодно. Газа небольшая: добраться до любой точки города обычно занимало не более пяти минут.

В настоящее время транспортные проблемы стали одной из самых тяжелых проблем, с которыми сталкиваются люди.

Ослиные повозки — или просто пешком

Около 70% автомобилей в Газе повреждены, а въезд новых машин в Сектор запрещен с начала войны, поэтому даже самые короткие поездки превратились в изнурительные путешествия.

32-летняя Нермин Мазен пояснила: «Когда мне нужно сходить на прием к врачу, навестить родственников или даже просто совершить покупки, я прохожу почти полтора километра до перекрестка Ас-Самер, ближайшего к моему дому места, где могут проехать машины».

«Уже одно это расстояние заставляет меня сотни раз задуматься, прежде чем выйти из дома», — сказала Нермин. — «И страдания не заканчиваются, когда я нахожу машину».

Из-за разрушения примерно 945 километров дорог автомобили не могут добраться до многих районов. Вместо этого водители высаживают пассажиров в определенных точках вдоль основных дорог — таких, как перекресток Аль-Гефари, перекресток Ас-Сарайя или возле больницы «Аш-Шифа». Оттуда людям приходится идти пешком.

Для многих ситуация становится еще более сложной при поездках с детьми, пожилыми членами семьи или больными.

«Мне еще сложнее, когда приходится брать с собой младшего ребенка, которому три года», — говорит Нермин. — «Он еще слишком мал, чтобы ходить на большие расстояния, поэтому мне приходится нести его всю дорогу. Это меня совершенно изматывает. Иногда я предпочитаю оставить его дома, хотя он еще слишком мал для этого, просто чтобы избежать поездки».

В районах, где дороги полностью разрушены, автомобили вообще не ездят. Вместо этого единственным вариантом стали повозки, запряженные ослами. Так обстоит дело на дороге, соединяющей район Аш-Шейх Радван с Аль-Карамой, по которой Нермин ездит навестить свою семью.

«Поначалу мне было неловко. Я никогда не представляла себя за рулём ослиной повозки», — сказала Нермин. — «Но теперь стесняться нечего. Важно добраться до места назначения. Иногда даже это не гарантировано, поэтому я просто иду пешком».

Изредка она шутила – в частности, сказав, что ее детям, Марьям и Мухаммаду, на самом деле нравится кататься на повозках, запряженных ослами. «Им нравится свежий воздух и свобода передвижения», — сказала она. — «Они не понимают, через какие трудности мы проходим. Они даже не помнят, какой была жизнь до войны. Марьям было пять лет, а Мухаммаду всего год, прежде чем началась война».

Граждане всегда платят цену

Продолжающаяся американо-израильская агрессия против Ирана еще больше усугубила и без того хрупкие цепочки поставок. Топливо и запасные части поступают в Газу в крайне ограниченных количествах, что еще больше увеличивает транспортные расходы.

Сегодня кратчайший маршрут в пределах Газы стоит от 3 до 5 шекелей ($1–1,5). До войны гораздо более длинная поездка из северной части Газы в центральную часть сектора стоила всего 3 шекеля. Для многих же это еще более весомая сумма.

«Когда я еду из Дейр аль-Балаха в Газу, я чувствую себя почти измотанным», — говорит 34-летняя Абир. — «Поездка туда и обратно обходится мне примерно в 30 шекелей ($9). А оплата наличными только усугубляет ситуацию».

Война привела к серьезному кризису ликвидности. Мелкие купюры в дефиците, что делает повседневные операции, особенно транспортные, крайне затруднительными.

До войны жители Газы в основном пользовались наличными, поскольку системы цифровых платежей были ограничены из-за отсутствия 4G и стабильного интернет-соединения. Сегодня, несмотря на слабый доступ к интернету, банковские переводы стали более распространены.

«Я использую банковские переводы для покупки продуктов питания, одежды и лекарств», — объяснила Абир. — «Но с транспортом дело обстоит иначе».

«Иногда у меня нет доступа в интернет. Я пытаюсь расплатиться купюрой в 20 или 50 шекелей, но водители отказываются брать их, потому что не могут дать сдачу».

С начала войны в 2023 году Израиль препятствует поступлению новой валюты в Газу. В результате имеющиеся в обращении наличные деньги износились, порвались и во многих случаях стали непригодны для повседневного использования после многократного обращения миллионами людей.

Все условия в Газе способствуют тому, чтобы жизнь ее жителей становилась все более невыносимой.

Нур Альякуби, писательница из Газы, выпускница кафедры английского языка в Университете аль-Азхар в городе Газе, член писательского объединения «Мы не цифры» (We Are Not Numbers), базирующегося в Газе 

The Palestine Chronicle

Фото: Xinhua News