Нам некуда идти – мы в ловушке
15.09.2025 в 18:55
До объявления прекращения огня в январе 2025 года я была среди 400 000 человек, оставшихся в Северной Газе.
Этот опыт был всесторонне и неимоверно тяжелым. Израиль делал все возможное, чтобы заставить нас бежать на юг. Мы пережили беспощадные бомбардировки, нас перемещали с места, как фигуры на шахматной доске, мы голодаем вот уже больше года.
Но мы с моей семьей отказались покидать север.
Мы знали, что оккупанты не в силах выдавить из тех мест, где мы родились, выросли и где мы прожили большую часть своей жизни. И мы знали, мы оставим Северную Газу, оккупанты приберут к рукам нашу землю.
Короткое прекращение огня, длившееся с января по март 2025 года, когда людям наконец-то позволили вернуться в свои дома, ощущалось как наиболее славный и важный момент в палестинской истории.
Палестинцы вернулись в те самые дома на севере, из которых их выгнали силой.
Сейчас это возвращение, однако же, воспринимается как жестокий трюк
8 августа 2025 года израильский комитет по безопасности подписал план премьер-министра Биньямина Нетаньяху по взятию города Газы и изгнанию из нее 900 000 человек, включая уже перемещенных.
Эти новости пробудили самые мрачные воспоминания об октябре 2023 года, когда более, чем миллиону палестинцев было приказано эвакуироваться из Северной Газы в течение 24 часов.
Тот же самый жестокий сценарий повторяется, и люди в Газе поражаются: почему они позволили нам вернуться лишь для того, чтобы снова принудить нас к бегству?
Передвижение невозможно
Нынешняя ситуация представляется более опасной, чем когда-либо.
В первый раз даже те из нас – включая мою семью и меня – осознали, что, возможно, мы будем не в состоянии здесь остаться.
Теперь Израиль контролирует 70 % территории Сектора Газа.
Север – включая лагерь беженцев Джабалийю и Шуджаийю – уже лежит в руинах, а израильская армия продвигается в сторону наших районов.
В прошлом, когда наземные военные операции затрагивали наш район, мы временно переселялись к родственникам в Джабалийю, а когда опасно становилось в лагере, наши родственники приезжали пожить у нас. Мы были как шахматные фигуры на доске.
Наши опции и тогда были зыбкими, но сейчас опций попросту нет.
Нам некуда идти – мы в ловушке.
Люди сгрудились в западной части города Газы возле моря, выдавленные на побережье, откуда некуда деваться.
На западе – море, с востока и севера наступают израильские силы.
Все дороги заблокированы, и даже передвигаться внутри города стало невозможно.
Утром 9 сентября, после ночи беспощадных артобстрелов, которые расшатали как стены, так и наши нервы, я проснулась, чтобы узнать, что Израиль приказал 900 тысячам жителей города Газы выдвинуться на юг в сторону того, что они называют «гуманитарной зоной».
Предостережение прозвучало вскоре после того, как Нетаньяху заявил: «За последние два дня обрушилось 50 из этих башен. ВВС обрушили их. Все это – только начало, лишь прелюдия к основной интенсивной операции – наземному вторжению наших сил, которые приводятся в боевую готовность и стягиваются к городу Газе».
На картах вся наша область помечена красным цветом – цветом, который теперь символизирует для нас опасность и смерть.
Нетаньяху называет эти атаки «прелюдией», тогда как для нас жизнь превратилась в нескончаемый ад.
Израильские F-16 и вертолёты интенсифицировали бомбардировки города, а над головой кружат дроны-квадрокоптеры. Иногда сверху разбрасываются листовками с приказами об эвакуации, а иногда они сбрасывают небольшие бомбы на нас и на наши дома. Они оскорбляют нас в своих программах на телевидении, называя нас коровами и собаками, или кричат: «Готовьтесь! Скоро мы наводним город Газу».
За последние дни Израиль разбомбил несколько достопримечательностей, включая башни Ас-Сусси и Ар-Ройя – здания, которые когда-то были опорными точками наших районов и придавали нашему городу своего рода структурированность, идентичность и даже современность. Семьи, которые жили в этих башнях, в мгновение ока стали бездомными.
Эти здания также были окружены десятками палаток, в которых жили семьи, потерявшие свои дома.
Когда башни рухнули, обломки посыпались на эти палатки, и перемещенные люди еще раз остались без крова над головой: их убежища непригодны для жизни.
Это не сражение. Каждая бронемашина везет достаточно взрывчатки, чтобы уничтожить все в радиусе сотен метров, включая дома, улицы и все, что между ними. Танки, похожие на механизированных хищников, бороздят улицы, заставляя жителей целых кварталов разбегаться в панике.
Моя семья и я отчаянно искали квартиру ближе к южной части Сектора. Хан-Юнис и Рафах уже были обращены в пыль, превратившись в руины. Мы не могли выжить зимой в палатке. Мы звонили на все возможные номера, умоляли друзей, находились в бесконечном поиске.
Но в Газе для нас не осталось места.
Остаться или бежать?
Даже самые потрепанные палатки непомерно дороги. Одна палатка может стоить более тысячи долларов – это сумма, неподъемная для людей, лишившихся домов и источников дохода.
Некоторые семьи пробовали бежать на юг, но возвращались, увидев, что в так называемых безопасных зонах нет ничего для жизни.
Даже президент Международного комитета Красного Креста заявил, что «в нынешних условиях невозможно» эвакуировать город Газу «безопасным образом и с уважением к достоинству его жителей»; для этого просто недостаточно место. Город Газа теперь и близко не напоминает то, каким он был в октябре 2023 года, когда люди могли перемещаться с места на место и находить убежище в таких городах, как Рафах и Хан-Юнис.
Многие люди никуда не уйдут – не потому, что им нравится рисковать жизнью, а из-за немого безразличия тех, кто продолжает просто сидеть и созерцать идущий геноцид. Для многих смерть стала более легкой и «предпочтительной» опцией.
Для нас не осталось даже иллюзии выбора. Стены сдвигаются на нас, а мы вопрошаем не только о том, куда нам идти, но останутся ли вообще какие-то места, чтобы там поселиться.
Малак Хиджази, публицистка из Газы
