Вождь-мученик

В прохладном зале на полу расстроенная красная дорожка. Но это не престижный кинофестиваль — это печальная церемония прощания с тем, кого любили и за кем следовали миллионы, и его родными. Две симпатичные интеллигентные женщины, совсем ещё молодые — дочь мученика Хаменеи Бушра, его невестка Захра Хаддад Адель, зять Месбах Багери Кани и… маленькая внучка Захра, светленькая чудесная малышка, которой было всего лишь 14 месяцев…

От вида крошечного гробика нестерпимо болело сердце. Рыдали все — не плакать было невозможно. В накрытых иранскими национальными флагами гробах покоились те, кем жил и дышал огромный иранский народ. Убитые, растерзанные, разорванные на части, они безмолвно встречали высокопоставленные делегации, проходящие по красным дорожкам под скорбную музыку, исполняемую военным оркестром, и аяты Священного Корана, которые специально подбирали для каждой делегации.

В следующие два дня проходило уже настоящее массовое народное прощание с Вождём-мучеником. А в понедельник состоялся грандиозный марш, на котором собрались 45 миллионов человек из самого Ирана и других стран мира. Воодушевленные, не чувствующие 40-градусной жары, под палящим солнцем мы шли и бодро выкрикивали антиамериканские и антиизраильские лозунги. На наших черных и красных флагах красовались сжатые кулаки и портреты погибшего Рахбара. А потом мы поучаствовали в митинге Хизбаллы, где нам выдавали лимонно-желтые флаги с солнечной символикой ливанского Сопротивления.

Джаназа-намаз (коллективная заупокойная молитва) по Рахбару и членам его семьи выдалась особо многолюдной. Придя группой в Мусаллю, огромный тегеранский молитвенный комплекс, мы встряли между двумя грузовиками перед забором. А по забору ловко передвигались ксировцы, кричавшие: «Джо надоре, джо надоре!» («Мест нет, мест нет!»). Окольными путями мы все-таки нашли укромное место под большой лестницей, где помолились большим собранием за усопших.

Эти похороны стали самыми масштабными в истории – на них, по разным оценкам, собралось около 43-45 миллионов человек. Даже Арбаин, 40 дней с момента Ашуры и шахадата Имама Хусейна (мир ему), в прошлом году собрал около 21-22 миллионов. А это самое крупное шествие на планете с точки зрения количества участников.

Параллельно народ продолжал собираться на митингах – таджамму. Мне довелось дважды посетить митинг на площади Вали-Аср и дважды – на площади Энгелаб. На Вали-Асре нам организовали выступление с трибуны. Мы – моя коллега Нелли Шихзадаева и бодрый коммунист из ЮАР – поднялись на сцену и обратились к огромным массам народа со словами поддержки.

«Я русская, из Москвы, я 27 лет в Исламе и в 27-й раз в Иране. 23 года как я шиитка. Хазрати-ага мученик Хаменеи был настоящим революционером. Он прошел через шахские тюрьмы, окопы Священной Обороны, дважды был президентом и затем стал вали аль-факихом. Мы с вами, мужественный и пассионарный иранский народ. Мы с тобой, Хаменеи! Смерть Америке, смерть Израилю!»

Узнав, что мы из России, иранцы начали бурно выражать свою симпатию. Действительно, мы оказались в одной траншее на войне против коллективного Запада. На площади Энгелаб одна женщина подошла ко мне, обняла и поцеловала. И попросила у меня ненадолго черный флаг с портретом Рахбара, которым я яростно размахивала. Этот флаг приехал со мной в Россию.

Вместе с ним я привезла с собой воспоминания о том, как я участвовала в похоронах одного из самых выдающихся исторических деятелей нашего времени. Ощущение, что я являюсь частью грандиозного глобального проекта, частью впечатляющей толпы людей в черном с красными флагами возмездия, придает жизни особый вкус и смысл. Особенно когда наши мученики являются столь неординарными, яркими и бесстрашными людьми.

«И не считай тех, кто убит на пути Аллаха, мертвецами. Нет, они живы и у Господа своего получают удел».

Анастасия (Фатима) Ежова