Ашура в Куме (из романа Анастасии-Фатимы Ежовой)

Дамир шел по центральной площади Кума в один из дней в первую декаду Мухаррама. Вдали желтел золотом огромный купол мавзолея Фатимы Маасумы (его называли на персидский манер – «Харам») – родной сестры восьмого шиитского Имама Али ар-Резы, в свою очередь, похороненного в другом иранском городе – Мешхеде. Все Имамы выступали против неправедных правителей своего времени, и восьмой Имам был не исключением. Его сестра Фатима Маасума направлялась к нему в провинцию Хорасан, где и расположен Мешхед, и была отравлена по пути приспешниками халифа. Со временем над ее могилой возвели великолепный мавзолей. Другой местной святыней была мечеть Джамкаран – с голубыми куполами, зеленой подсветкой и гигантским внутренним двором, чистым и отполированным, словно пол в музее. Мечеть была посвящена двенадцатому Имаму Махди – Повелителю времени, ожидаемому Вождю всемирной революции, который вместе с Иисусом Христом поведет угнетенных на финальную схватку с тиранами, чтобы повергнуть их и учредить глобальное государство справедливости. Дамиру до приятной щекотки за грудиной нравилось это вероучение и весь этот религиозный драйв. Они часто гоняли с братьями именно в эту мечеть на вечерние намазы. Но особой его любовью стал третий шиитский Имам, внук Пророка Мухаммада Хусейн.

Отказавшись присягнуть порочному омейядскому халифу Язиду – пьяни и мрази, прямо как алкоголик Ельцин или наркоман Зеленский – Имам Хусейн внял воззванию жителей города Куфа, призвавших его на правление. Хусейн стремился восстановить шариатскую справедливость, покончив с монархией, арабским национализмом и социальным неравенством, которые восторжествовали при омейядских халифах, вытеснив исламские принципы равенства верующих всех национальностей и справедливого распределения доходов. Он выдвинулся в Куфу вместе со своими сподвижниками и семейством. Второго мухаррама в знойном и пустынном местечке Кербела многочисленное войско Язида перерезало воинству Имама Хусейна путь к Евфрату, оставив его лагерь без воды. В ночь на десятое мухаррама («Ашура» по-арабски) Хусейн велел погасить факелы и разрешил всем нестойким попутчикам покинуть лагерь, поскольку наутро всех оставшихся ждала стопроцентная смерть. Из всех тех тысяч, что примкнули к Хусейну, рядом с ним остались 72 верных воина. Добровольно остались и женщины, включая сестру Имама Хусейна – сейиду Зейнаб. В день Ашуры состоялось кровавое побоище: язидовцы рубили восставших на куски, как игиловцы, а восставшие сопротивлялись с мечом до последнего. После язидовцы сожгли палатки и угнали в плен женщин. Они тащили их по пустыне, содрав хиджабы, водили их по рынкам. Пленниц заставили нести на штыках головы павших мучеников.

Восстание захлебнулось в крови, но одержало духовную победу. Сейида Зейнаб, сестра Имама Хусейна, произнесла при дворе Язида такую дерзкую речь, что он хотел было казнить ее, но его вовремя одернули: убийство еще и внучки Пророка Мухаммада придало бы его преступлению дополнительную чудовищность. Зейнаб осталась в Дамаске и положила начало церемониям Ашуры, которые проходят в первые десять дней исламского месяца Мухаррам. Это целая культура оплакивания разгромленного восстания, и из этих процессий, из этого мощного революционного духа выросла и Исламская революция, и все антиамериканское Сопротивление – в Ливане, в Ираке, в Йемене, во всех этих странах, истерзанных и изрубленных, но не сдающихся.

«Вот оно, вот оно, это мое!» – глаза Дамира горели, как у взбудораженного кота, чей хвостик восхищенно дрожит при виде дачного дворика, цветов и бабочек.

Он шел в свой университет, остро наслаждаясь происходящим вокруг: колоннами с транспарантами, перьями; красными, зелеными, черными, желтыми флагами; костюмированными представлениями с всадниками и факелами, расписанными грозно-скорбной вязью грузовичками с исполнителями траурных песнопений, боевых и трагических. Во всем этом был Дух, была жизнь, была война, была революция – все те культурные коды, которые были близки ему с юности, и которые были реанимированы из-под залежей коробок от пиццы, скидок в «Магните» и цветастых объемистых худи Валентины.

Из романа Анастасии (Фатимы) Ежовой

Фото автора