Красное солнце Арбаина

Я стою и не спеша пью свежевыжатый дынный сок из трубочки. Дыня оранжевая, спелая, тает во рту – в России таких нет. На Кише такой сок стоит недешево. В Кербеле на Арбаин им угощают паломников бесплатно в любых количествах. Как и крепким терпко-сладким иракским чаем. Как и едой. Как и вкусной холодной водой, без которой на 53-градусной иракской жаре – никак.

По пути в Харам (мавзолей) Имама Хусейна и Абу-ль-Фадля Аббаса (мир им) скапливаются огромные толпы людей в черном – иранцы, иракцы, ливанцы, бахрейнцы, йеменцы, пакистанцы, индусы, африканцы. Милостью Аллаха мне удалось достигнуть Бейн аль-Харамейна (пространства между двумя Харамами) четыре раза. Но в один из вечеров, в вечер Арбаина, подходы к гробницам оказались перекрыты из-за гигантского скопления людей, чтобы не было давки. В числе пробравшихся счастливчиков оказались люди, пришедшие раньше, засветло.

В центре улицы, плотно утрамбованной людьми – траурные процессии с песнопениями и флагами. Реют знамена Ирана, Ирака, Хизбаллы, Аль-Хашд аш-Шааби; на дорожных рюкзаках у паломников – портреты Рахбара, сейида Наср-Аллаха, Касема Сулеймани. В многонациональной толпе персидская речь звучит чаще, чем какая-либо иная. И это неслучайно: Иран как цитадель Оси Сопротивления оказался в кольце фронтов.

Купол гробницы Имама Хусейна рдеет в лиловых сумерках, словно заходящее красное солнце. Он подсвечен алым в знак траура, символизируя кровь Имама Хусейна (мир ему) и его сподвижников, пролитую при Кербеле во время восстания против неправедного и порочного халифа Язида. Зеленым светятся слова восхваления Хусейна над изразцовыми сводами. А прямо на меня смотрит арабская каллиграфическая надпись – багровым на черном. Мавзолей гипнотизирует, завораживает, как и сам шахадат, борьба, революция, сопротивление. Здесь – духовно-политический центр всех смыслов Сопротивления.

Напротив сияет ярко-желтый купол Харама Абу-ль-Фадля Аббаса (мир ему), одного из самых ярких героев Кербелы. Когда осажденный под палящим солнцем лагерь Имама Хусейна (мир ему) был отрезан от воды, Абу-ль-Фадль попытался прорваться к Евфрату. И ему это удалось – он налил воды в бурдюк и побежал к своим братьям и сестрам по вере. Но полчища язидовцев накинулись на него и отрубили ему руки. Аббас зажал бурдюк в зубах и продолжил свой путь. Тогда один из подонков отрубил ему голову…

В этом году на Арбаин в Ираке собралось почти 22 миллиона человек.

Что заставляет этих людей стоять в очереди в мавзолей в 45-градусную жару, идти пешком 78 километров, жить в палатках-мукебах, в условиях, непривычных для современных людей, привыкших к теплым квартирам, кондиционерам, капучино в соседнем кафе и приложениям для вызова такси и доставки еды?

Это любовь, страстная любовь к Имаму Хусейну, стремление громко заявить о своей религиозно-политической идентичности. Это не только про события 7 века, хотя и про них тоже – в первую очередь. Но еще это про Палестину. Про утонувшую в крови, обломках и трупном запахе Газе. Про Ливан, чьих шиитов пытаются обезоружить и вырезать. Про Ирак, который постепенно оправляется от войн, тирании и оккупации. Про бравых и бесстрашных бойцов «Ансар Аллах». Про всех тех, кто несет в мир послание Имама Хусейна своими словами, действиями и самопожертвованием.

Марш Арбаина позволяет прочувствовать боль угнетенных. Одно дело – прожить в палатке (мукебе) три-четыре дня: это даже интересный, необычный, пусть и непростой опыт. А вот палестинцы живут в палатках перманентно. Они лишились всего – дома, работы, денег. В палатках пронизывающий холод зимой и невыносимый зной летом. Как и в мукебе. Там есть возможность на себе испытать, через что проходят жители Газы. И это еще без аккомпанемента бомбардировок и отсутствия еды – на пути из Наджафа в Кербелу она на каждом шагу.

Паломников так много, что в аэропорту Наджафа возник затор, и мой ночной рейс в Шарджу задержали на два часа. Во время взлета уже рассвело, и с небольшой высоты я четко разглядела гробницу Имама Али ибн Аби Талиба (мир ему). В Шардже я стремглав бросилась бежать, надеясь успеть на свой московский рейс. Добежав до гейта, увидела своих, с бордовыми российскими паспортами. Они дают мне, запыхавшейся, бутылку воды…

Ради зиярата Арбаин стоило вытерпеть и ночные рейсы, и прохождение многочисленных границ, и страшную иракскую жару летом.

Потому что именно во время Арбаина ты ощущаешь, что ты являешься маленькой частичкой чего-то величественного, чего-то грандиозного, чего-то глобального, чего-то впечатляющего и устрашающего врагов – черного моря людей, которые не боятся никого и ничего, кроме Аллаха.

Анастасия (Фатима) Ежова