Вехи Сопротивления (из романа Анастасии-Фатимы Ежовой)

Дамир плавал в приятных мыслях о Фереште – а, тем временем, все уже собрались за столом, и Ясин готовился выступать с речью. Немного стеснительный в простом бытовом общении, он расцветал, когда говорил о религии и политике, и его русская речь выравнивалась, избавлялась от свойственных ей корявостей, разбавляясь экспрессией и клокочущей страстью. А как он выступал на арабском! Он был прирожденный оратор.

– Дорогие братья и сестры, милые друзья! – сказал он, — сегодня мы собрались в честь победы Ливана над израильским врагом. Эту победу одержала Хизбалла. Сегодня это мощная, сильная организация, наше национальное Сопротивление, наша гордость. Это сила, которая заставила израильского врага убраться вон из нашей страны. Хизбалла освободила юг Ливана в 2000-м, дала врагу отпор в 2006-м, когда армия «Израиля» бомбила и уничтожала наш юг, Бейрут, наши дома, наши деревни, наши дороги и мосты, наши оливковые деревья! В бейрутской Дахии они не оставили ни одного целого дома! Но Аль-Мукавама, Сопротивление, не только ударило по врагу. Хизбалла помогла восстановить жилье всем, кто его потерял. Все семьи – мусульмане, христиане и даже евреи – заново получили квартиры в новых домах. На 70 % помог еще и Иран. Все ливанцы знают и все подтвердят: лучшие и самые дешевые школы, университеты, больницы, детские садики, спортивные залы, пляжи для мужчин и для женщин – все это открыла Хизбалла. Она сделала это для людей, для народа. Для всех, а не только для шиитов. Суннит, христианин, друз может прийти в больницу Хизбаллы и получить врачебную помощь. Может отдать ребенка в школу. И это при том, что в Ливане нет вообще ничего бесплатного. Государство ничего не делает для людей. У нас нет даже пенсий! Страшная коррупция, чиновники воруют из бюджета без всякого стеснения. Но в тех районах, где все контролирует Хизбалла, они боятся воровать! Даже дорожная полиция боится брать взятки, обдирать водителей…

– Так вот кого терроризирует Хизбалла – ливанских жуликов и воров, – удачно съязвил Дамир.

– Да, брат, это все так и есть, – тепло отозвался Ясин, – Хизбалла – это не только бесстрашные бойцы, которые не боятся смерти, потому что они воспитаны Ашурой, историей восстания Имама Хусейна. Хизбалла – это не только мирная инфраструктура: больницы, школы, медиа. Хизбалла – это люди. Это прежде всего люди. И это люди очень особенные. Это люди, которые на вес золота, как и тот золотой флаг, под которым они одерживают удивительные, непостижимые для простого ума, сокрушительные для врага победы! И об этих людях я бы хотел сегодня сказать.

Все слушали очень внимательно – и даже бойкая малышка Надя, и вертлявый мявучий кот Асир, бурчавший у Дамира на коленях. Переведя дыхание и отпив холодной воды, доктор Ясин продолжил:

– Невозможно, конечно, рассказать обо всех людях – хотя это очень несправедливо. Я врач, и я особенно чувствую, что каждый человек важен. Мы, врачи, всегда боремся за каждого человека. Каждая жизнь драгоценна. Так и в Сопротивлении – важен не только лидер, не только шейх, не только командир. Важен абсолютно каждый. Важна девушка, которая ведет новости на канале «Аль-Манар», важна бабушка, которая укрывает бойцов во время войны с врагом, важен пекарь, пекущий лепешки, который передает бойцам информацию о перемещениях врага, важен парень, который просто выходит с флагом Хизбаллы и говорит: «Лаббейка, йа Насрулла!» Когда я еду по дорогам Южного Ливана, я вижу портреты наших шахидов – тех, которые пали в войне с израильским врагом, и тех, которые были убиты на пути Аллаха в Сирии. И я понимаю, что о каждом из них можно говорить много часов. О каждом можно написать роман, диссертацию, поэму. Но это были такие скромные люди, которые не стремились к этому. Они работали на Сопротивление, работали искренне, работали в условиях очень жесткой секретности! При жизни про Хадж Имада Мугнию думали, что он переводчик или водитель в иранском посольстве. Даже его семья узнала, кто он был, только после его смерти. Но я расскажу про наших лидеров, про сейида Хасана Насруллу, про сейида Аббаса, чтобы вы понимали, каковы и остальные члены Хизбаллы, потому что они такие же, как ее лидеры! Эти лидеры поднялись из народа, из самой его гущи, они создали Сопротивление на голом месте, в условиях оккупации и отчаяния, когда у них совсем не было ни денег, ни сил, ни людей! Они были обычные ливанские ребята, совсем молодые, и когда они сказали, что создадут организацию, которая победит Израиль, старики покрутили пальцем у виска и сказали, что они чокнутые. И только имам Хомейни в Иране поверил в них. Их благословением стала Исламская Революция. Имам Хомейни увидел их, увидел блеск в их глазах, увидел их энтузиазм, увидел, что они это смогут. И они поднялись благодаря помощи Ирана, помощи имама Хомейни.

– Расскажи об этом подробнее, брат. Именно с точки зрения партстроительства, – попросил Дамир.

– Тогда было страшное время, – сказал Ясин, – время израильского нашествия, время, когда царствовала нищета и несправедливость. Это сейчас ливанцы поняли, что они единый народ, что шииты, сунниты, христиане, друзы могут иметь нормальные отношения и дружить. А тогда юг Ливана был оккупирован Израилем, а в стране шла гражданская война. И это была война всех против всех. Есть такой мерзкий человек – Самир Жажаа, лидер ливанских христианских фалангистов. Он известен не только резней палестинцев в лагерях Сабра и Шатила, которой руководил Израиль. У нас в паспортах указана религия. И когда люди Самира Жажаа останавливали человека на КПП и видели, что он шиит, его убивали! Просто без суда и следствия, как террористы в Сирии и Ираке 8-9 лет назад. Вот только Самиру Жажаа Запад дал Нобелевскую премию мира, хотя он сидел 13 лет за геноцид и военные преступления. А лидера Хизбаллы, сейида Насруллу, Запад называет террористом, хотя это человек, который стал нашим народным героем, при котором мы освободили наши территории! И этот герой вырос именно тогда в тех условиях. Тогда, в 70-е годы, все богатства Ливана, все деньги были у христиан-маронитов и богатых суннитов. Вот сколько в Ливане христиан, суннитов и шиитов, кто скажет?

– Миллион христиан, где-то полтора миллиона суннитов и полтора миллиона шиитов, ну и остальных так, по мелочи, несколько процентов, – сказал доктор Хасан.

– Да, примерно так, – согласился доктор Ясин, – так вот шииты были никем. Дело не просто в нищете – закон даже запрещал нам поступать в университеты! И первый человек, кто приехал помочь им, был иранец, имам Муса Садр. Человек специально приехал в страну, чтобы создать Харакат аль-махрумин, Движение обездоленных. Оно боролось не только за права шиитов, оно было на стороне всех бедняков! Имам Муса Садр был против вражды последователей разных религий. Он мирил христиан и мусульман! Он хотел, чтобы все мы вместе боролись против оккупации, против несправедливого распределения богатств. Но в 78-м году он пропал. Его пригласил в Ливию Каддафи. Я знаю, у вас его любят, очень любят. Но в Сопротивлении все знают: он уже тогда продался Западу. И Запад его не пощадил. Его конец был такой же, как у этой собаки, у Саддама. Так вот, во время визита в Ливию имам Муса Садр пропал. До сих пор никто не знает, где он. Убили они его – или он сидит в секретной американской тюрьме. Это горе, это очень большое горе для множества ливанцев.

Страстный и исполненный экспрессии, Ясин почернел лицом, на котором ярко отображались все его мысли и эмоции. Повисла пауза. Все слушали, не роняя ни звука, ни шороха.

– Сейид Хасан Насрулла, лидер Хизбаллы, был обычным мальчиком из Южного Ливана. Он был из бедной многодетной семьи, – продолжил Ясин, и от одного упоминания этого имени его лицо словно залилось светлой краской, – какое будущее у него было в тех условиях? Никакое. Он хорошо учился в школе, любил литературу и историю, был щедрым и раздавал деньги одноклассникам, гонял в футбол. Он читал, очень много читал. Он ездил в Бейрут и покупал книги на последние деньги. В 15 лет он вступил в организацию имама Мусы Садра. Он был заворожен им! А потом он рванул в Ирак. Это была такая авантюра в хорошем, правильном смысле слова. У него было кот наплакал денег, он просто понял, что не может так жить, что если не пойти на это, ничего не изменится, все так и будет – оккупация, нищета, безнадега; кто-то будет ездить на роскошных машинах и жить на виллах, сотрудничая с оккупантами, а они так и останутся торговцами, таксистами и чистильщиками обуви…Да, так зарождалось наше Сопротивление…

– Революция 17-го года тоже делалась из-за этого, если вдуматься, – обронил Дамир, а Ясин утвердительно кивнул и продолжил:

– Так вот, сейид Насрулла рванул в Ирак, в Наджаф. Наджаф – это центр исламского знания, место, где похоронен Имам Али, мир ему. Есть еще Кум в Иране, Дамир вот туда собирается. Наджаф – это как Кум, только иракский. И вот наш сейид Хасан на последние деньги купил билет на самолет, долетел до Багдада, оттуда наскреб мелочи до Наджафа. И больше у него денег не оставалось. У него было только письмо с рекомендацией от шейха Гарави, который знал сейида Мухаммада Бакира ас-Садра. А сейид Бакир ас-Садр сам был уникальной личностью. Он был вундеркинд, который в 10 лет уже читал лекции по истории Ислама, а в 11 лет написал логический трактат с ответом некоторым философам. Сколько он оставил после себя книг – по фикху, по экономике, по философии!  Он любил имама Хомейни и был против режима Саддама. И в конце концов режим убил его. Его расстреляли вместе с сестрой, Аминой Садр, которая тоже была ученой, потому что они поддержали Революцию в Иране. Но тогда сейид Мухаммад Бакир ас-Садр был еще жив и находился в Наджафе. И он спросил сейида Насруллу: «Есть ли у тебя деньги?». И он засмеялся и ответил, что нет, вообще не осталось. Тогда шахид Садр дал ему немного денег, чтобы сейид Насрулла купил учебники и одежду. А еще он познакомил его с другим своим подопечным, сейидом Аббасом Мусави. Сейид
Насрулла принялся было говорить с ним на фусхе, на литературном арабском – а тот ответил, мол, не напрягайся, я тоже ливанец. Его семья была близка с имамом Мусой Садром. Сейид Хасан и сейид Аббас подружились. Но длилась их учеба в Наджафе недолго: саддамовские мухабаратчики, как собаки режима, следили за ними и скоро депортировали. Но сейид Хасан и сейид Аббас не успокоились. Они открыли в Баальбеке школу изучения исламского фикха для братьев и для сестер. Эта школа стала базой для будущей Хизбаллы. Время было тяжелое: юг Ливана был под оккупацией израильского врага. В Иране время тоже было трудное: как только победила Исламская Революция, Запад натравил Саддама на Иран, и началась восьмилетняя война, Священная Оборона. Ирану самому было тяжко: армия расформирована, добровольцы КСИР и «Басидж» – молодые необученные ребята, которые схватывали все прямо на поле боя, и множество из которых становились шахидами.

– Я видел портреты этих шахидов на улицах в Тегеране, – с гордостью сказал Дамир, – у моего иранского друга Хусейна дед погиб на этой войне. Стал шахидом.

– Да, это были трудные годы для наших иранских братьев, годы борьбы и тягот, – подтвердил доктор Ясин, – и в Ливане было не лучше. Я это хорошо знаю: я жил на юге Ливана под оккупацией. Эта оккупация продолжалась 18 лет, с 82-го по 2000-й, и 2000-м их выдворила именно Хизбалла. Когда мы были под оккупацией Израиля, я тогда тоже был совсем мальчик, мне было 15 лет. И у меня была кошечка любимая, рыженькая, прямо как у мамы Дамира. Так вот, оккупант этот, цахаловец, шел мимо – и просто по приколу, ради забавы, пристрелил ее у меня на глазах! А сколько людей они убили, ливанцев и палестинцев! Как я ненавидел и ненавижу их, и весь наш народ ненавидит их! Так вот, сейид Хасан и сейид Аббас не намерены были с этим мириться. А старики крутили пальцем у виска и называли их «шабаб маджнунин» – «чокнутой молодежью». Мол, надо договариваться с израильским врагом, плеть обухом не перешибешь, сопротивление бесполезно. Да, были и есть в арабском мире такие трусливые, пораженческие настроения. А вот имам Хомейни поверил в нашу «чокнутую молодежь». Иран всегда помогал нашему Сопротивлению. Хотя Ирану было трудно в это военное время, в 82-м году он организовал большую конференцию групп Сопротивления, национально-освободительных движений. Сейид Аббас поехал туда. Имам Хомейни пригласил его на встречу, поговорил с ним. Сейид Аббас честно рассказал, что они хотят создать отряды вооруженного Сопротивления. Такие отряды действовали там уже, это боевые отряды движения «Амаль», созданного имамом Мусой Садром. А помогал ему создавать их иранский физик Мустафа Чамран.

Маленькая красотка Надя не спускала с доктора Ясина черных, словно ягоды смородины, глубоких арабских глаз, а доктор Хади обнимал свою блондинку, которая смотрела на всех изумленным, чуть растерянным, но благодушным взглядом. Ясин продолжал:

– Доктор Чамран был преуспевающим ученым-физиком. Он только-только закончил учебу в Америке, и ему предложили престижную работу в лаборатории, связанной с министерством обороны США. У него был большой дом, семья, любимая жена и дети. Но он ненавидел политику американского правительства. Он не хотел на него работать. Он был против режима шаха, который служил Америке. Что сделал Мустафа Чамран? Он тоже был «чокнутым» в понимании «нормальных людей», чья цель – деньги, достаток, карьера, успех. Он распродал все имущество и уехал к нам в Южный Ливан, увез туда жену и детей. Но прежде, чем создавать боевые отряды «Амаль», он построил там школу для детишек, для сирот, и учил их там физике и математике. Он жил там, в этой школе, в простой комнате, не обставленной ничем. А тогда в Ливане было не так, как сейчас. Сейчас на юге тоже есть перебои с горячей водой, ее дают по часам. А тогда там не было воды, электричества, вообще ничего. И жена Мустафы Чамрана не выдержала. Она попросила развод, попросила разрешение увезти детей обратно в Америку. А он слишком любил ее, чтобы отказать. Он плакал все два часа, пока вез семью в аэропорт. И остался совсем один – только он и дети. Но Аллах послал ему новую любовь. Наша девушка, Гада Джабир, полюбила его. Она была из богатой семьи, ее родители были не религиозные, она не носила хиджаб, она заказывала наряды из Европы. И друзья Мустафы Чамрана были против нее. Ее семья тоже была против него. Они говорили – какой-то иранец, на 20 лет старше, старый, лысый, нищий – зачем он тебе? А ему говорили – она без хиджаба, зачем тебе такая жена? Но она любила Сопротивление. Она писала такие красивые статьи про Палестину, про оккупацию, про имама Хусейна (мир ему), что имам Муса взял ее на работу. Ее родители сдались, она надела хиджаб, они с Мустафой Чамраном поженились. И он да, начал создавать уже боевые отряды Сопротивления. А потом, когда в Иране победила Исламская Революция, имам Хомейни позвал Мустафу Чамрана на родину. Он стал министром обороны Исламской Республики и очень скоро – шахидом Священной Обороны.

– Получается, отряды Хизбаллы создавал иранец? – спросил Дамир.

– Нет, шахид Чамран создавал отряды «Амаль», – поправил его Ясин, — в Ливане и сейчас есть такая партия, но теперь она больше парламентская. С Хизбаллой все закрутилось позже. Я же говорил уже, что в 82-м имам Хомейни принял у себя сейида Аббаса и поверил в нашу «чокнутую молодежь». И он сказал ему, что главное – реальное действие. Но не просто сказал, а направил ему подкрепление из офицеров КСИР. Офицеры осели в Ливане, женились на ливанках, подтянулись наши братья и сестры из школы, которую основали сейид Аббас и сейид Хасан. И начались боевые операции. И это были такие боевые операции, что у Израиля и Америки земля затряслась под сапогами! Американцы были вынуждены убраться из Ливана. В Ливане больше нет их проклятых баз, — карие глаза Ясина сверкнули залихватских огнем.

– Я читал об этом в книге «Неуловимый Имад Мугния»! – восхищенно вставил Дамир.

– Да, Хадж Имад, – подтвердил Ясин, – он стал шахидом в 2008-м. Он был таким важным командиром Сопротивления, но вел такую секретную и скромную жизнь, что люди думали – он то ли водитель в иранском посольстве, то ли переводчик. А он был командиром боевого крыла, он близко дружил с иранским генералом Хадж Касемом Сулеймани, они вместе командовали Мукавамой в той самой Июльской войне, по поводу которой мы собрались. Израильский враг не смог простить ему этой победы, которую мы сегодня отмечаем. И джип Хадж Имада взорвали возле иранского посольства в Дамаске, когда праздновали 29 лет победы Исламской Революции. Это было в 2008-м. А победили мы в 2006-м.

– А сейид Насрулла сразу стал лидером Хизбаллы? – спросил Дамир.

– Нет-нет, как раз сейид Аббас был до него, – улыбнулся доктор Хасан.

Лицо доктора Ясина стало грустным-грустным.

– Сейид Аббас был лидером Хизбаллы до сейида Хасана всего два года. В феврале 92-го он с семьей поехал на юг, чтобы выступить перед сторонниками Мукавамы. С ним была жена, тоже очень активная политически, и шестилетний сын Хусейн. И когда они возвращались и ехали через Иклим-Туффаха, охранники заметили в небе израильский вражеский вертолет. Он кружил и кружил над их машиной, как черный коршун. Охрана забила тревогу, а сейид Аббас только улыбнулся и сказал: «Ты думаешь, я их боюсь?». Он мечтал стать шахидом. И они нанесли удар. Сейид Аббас, его жена Умм Ясир, маленький сын – все стали шахидами. А охранники выжили. После этого лидером Хизбаллы стал сейид Хасан.

– И ни одна мразина, естественно, не понесла ответственность за убийство женщины и ребенка, – констатировал Дамир.

– Нет, – доктор Ясин опустил глаза, – когда им это выгодно, Америка и Израиль нарушают любые законы – религиозные, международные, уголовные, нравственные. Как и сейчас в Газе он безнаказанно убивает десятки тысяч детей и женщин. Никто не привлек Израиль к ответственности за это преступление. Международное сообщество не привлекло убийц к суду. Как оно не привлекает и израильского врага, когда он без суда убивает палестинцев, когда отбирает у них землю, сносит дома бульдозерами, бомбит Газу. Но народ Ливана и Палестины знает, что у них есть Мукавама, Сопротивление. И что Сопротивление защищает народ, и что однажды оно заставит врага ответить за все – так же, как оно заставило его освободить юг нашей страны. И враг это тоже знает.

– Я поднимаю этот стаканчик апельсинового сока за мирное небо над нашей головой, чтобы никто не погибал под бомбами, – робко вставила беременная Олеся, жена доктора Хасана.

 – Я поддерживаю, – охотно отозвался доктор Ясин.

— Аллахумма салли аля Мухаммадин ва али Мухаммад! – зычный хор гортанных мужских голосов послал на арабском благословение Пророку Мухаммаду и его Пречистому Семейству.

Из романа Анастасии (Фатимы) Ежовой