Единобожие (из романа Анастасии-Фатимы Ежовой)

Дамир крепко обнял и поблагодарил друга. Пройдя через лифтовый холл, он вышел на общий балкон и взглянул на переливающийся огнями, подернутый терпкой ночной дымкой, разомлевший от легкой вечерней прохладцы город, похожий на нежащуюся в белом постельном белье томную женщину, пьющую обжигающе холодную воду с лимоном. Воздух наверху был свежий, зыбкий, пахнущий будоражащим запахом шального московского лета. Где-то жужжали автомобили, где-то звенели подносами летние веранды, а девушки цокали по асфальту острыми каблучками от босоножек – но в этом не иссиня-черном, а чуть синеватом небе с ярко выраженной оранжевой полосой на горизонте он словно ловил ушами звуки чуть слышимого азана…

Внезапно его пронзило острое ощущение, что Ислам – это свобода, и что поклонение Единому Богу – это свобода, глубокая, словно черная бездна, которая не пугает, а дает чувство всеобъемлющего облегчения. Эфемерно все – эти снующие люди, эти нелепые коробки торговых центров, эти рябящие рекламные вывески, эти тупо перегавкивающиеся собаки на поводках, все эти картонные декорации и все эти смешные институты – от ЗАГСа с ипотекой до избирательного участка…Вечен только Он, Мощен только Он, и это начертанное красивым арабским почерком короткое дуа весит несоизмеримо больше, чем все эти государства, правители и общественные инстанции вместе взятые, чем все эти Вали и Зинаиды Сергеевны, чем все эти звонящие без устали офисные мальчики, зазывающие в объятия кредитов и распродаж, чем все эти услужливо-смазливые девочки, выдающие денежные бумажки в окошках банков. А раз так, за что ему цепляться и чего ему бояться? В один миг Всевышний может радикально изменить абсолютно все – как в лучшую, так и в худшую сторону.

В исламских книгах Дамир вычитал это умное слово – «провиденциальный», его очень любил покойный Гейдар Джемаль. Он чувствовал, что все это было провиденциально – и поездка в Иран, и встреча с Хусейном и Фереште, и даже беременность Валентины. Это некий паззл – и нужно лишь читать дуа, чтобы он сложился, и замысел Всевышнего стал ясен.

С этой счастливой мыслью он доехал до дома. Совершив утренний намаз, он прочитал 70 раз заботливо написанное Ясином дуа и еще 70 раз – короткий зикр: «Йа, Фаттах, йа Фаттах», физически ощущая, как выстраданная мольба о разрешении ситуации буквально выходит из его сердца, надрывая его. Испытав внезапное облегчение, Дамир провалился в крепкий, сладкий предсубботний сон, не омраченный необходимостью вставать спозаранку и нестись на работу…

Из романа Анастасии (Фатимы) Ежовой