Смертоносные пункты раздачи еды

Я знал, что мы находимся близко к пункту распределения помощи, когда большое количество людей собралось вокруг меня.

Мы шли туда всю ночь.

Мы с моим другом Саадой Абу Саадой выдвинулись из Аль-Маваси (близ Хан-Юниса) в 01.30 ночи и направились на юг, в Рафах, идя по прибрежной улице Ар-Рашид.

Соседи в Аль-Маваси сказали нам, что нам нужно добраться до пункта раздачи помощи как можно раньше, потому что там недостаточно еды для всех. Выйдя так рано, мы обретали шанс получить ее.

Мы шли медленно. Слева были убогие палатки. Справа было море, спокойное, но усеянное израильскими канонерскими лодками, видневшимися на горизонте и находившимися достаточно близко от нас, чтобы увидеть их невооруженным глазом. Мы шли не одни. Многие другие также направлялись этой дорогой. Один старик оперся на свою трость и вздохнул: «Как тяжело быть голодным».

Нам оставалось идти еще 12 км – это вполне преодолимое расстояние для сытого и хорошо питающегося человека, но мы не были сыты и питались плохо. Мы шли медленно из-за изнеможения и голода: единственные калории, поступившие в мое тело, были от маленькой порции чечевицы и макарон, которые я достал с большим трудом и усилиями за прошедшие дни.

Моя мама, брат и пятеро сестер остались в нашей палатке в Аль-Маваси. От голода у них кружилась голова, и они с трудом передвигали ноги. Я не мог больше смотреть, как моя семья чахнет от голода.

Вот почему я шел по этой прибрежной дороге в темноте, 6 июня, в канун Ид аль-Адха (Курбан-Байрама), усталый и голодный, направляясь в так называемый «американский центр гуманитарной помощи» – место, которое в соцсетях позиционировало себя как источник облегчения.

Пункты раздачи гуманитарной помощи под управлением американо-израильского Гуманитарного фонда Газы открылись только 27 мая, но к началу июня все в Газе поняли, что это смертельные ловушки: израильские войска стреляли по ним и убивали людей.

Чем больше распространялись новости об этом смертоубийстве, тем больше мы узнавали про эти пункты помощи. Жестокая ирония была в том, что мы так голодали, что мы слышали эти страшные новости, но также знали, что там есть еда и что есть возможность получить ее, если мы выживем.

«Здесь мы умираем от голода, а там мы можем умереть от пуль», – сказал Саад.

Стрельба начинается даже до раздачи еды

Около 03.30 утра мы брели, окруженные десятками тысяч людей. Перед нами был пункт раздачи помощи, но дорога была перекрыта бетонными блоками.

Мы стояли и ждали, когда нам подадут знак, чтобы пройти к пункту раздачи еды. Но его не подавали.

Сцена, когда пожилые люди, женщины и мужчины толпятся ночью и сидят на обломках домов или на песке, была печальным зрелищем. Люди чувствовали себя униженными, их достоинство было грубо попрано.

Я предложил своему другу посидеть на пляже, находившемся в 20 метрах, пока не взойдет солнце.

Идя в сторону пляжа, мы были вынуждены проходить мимо вышек, где сидели израильские снайперы.

Садаа обратил внимание на камеры наблюдения и красные и белые лучи от других механизмов на вышках, а это свидетельствовало о том, что солдаты использовали их для усиления своих передач.

Не прошло и минуты, как солдаты начали стрелять по нам. Пули летели в нашу сторону со страшной скоростью. Мы побежали от пляжа на другую сторону дороги, где люди сидели на руинах.

Мы были потрясены и деморализованы. И подумывали вернуться в Аль-Маваси.

«Как мы можем здесь оставаться?» – спросил Саада, но у меня не было ответа на этот вопрос.

У нас не было выбора. Мы продолжили ждать.

Каждые несколько минут мы слышали новые выстрелы. Наконец, мы услышали, как группа людей кричит: «Мученик! Мученик!» – и они вынесли человека, который был убит.

Пули продолжали свистеть вокруг нас. Маленькие камни летели на нас, когда пуля попадала в землю.

Здесь все познается через огонь. Это значит – через стрельбу из оружия. Оккупационные войска стреляют по какому-либо району из артиллерии, снаряды взрываются, и это значит, что туда идти нельзя. Квадрокоптеры патрулируют этот район, по которому бьет артиллерия, и стреляют по каждому, кто осмеливается приблизиться. Единственное, в чем уверены люди – что нельзя идти в этот район, потому что по ним откроют огонь.

Мы спрятались за обломками и пытались избежать смерти.

Пункт раздачи помощи открывается

В 6 утра, на рассвете, через громкоговоритель объявили на арабском, что мы можем пройти к пункту раздачи еды, до которого нужно было идти еще 3 км.

Все ринулись туда. Тысячи людей.

Бетонные блоки были окрашены в красный цвет, на них было написано: «Армия обороны» и «Опасная зона боевых действий», которая была обнесена колючей проволокой.

На определенном участке дорога сузилась, и между блоками мог пройти только один человек. Два человека туда уже не пролезали. Но люди бежали и обходили блоки, карабкаясь по обломкам домов.

Дальше была территория, обнесенная высоким забором – гораздо выше роста человека. Находившиеся внутри говорящие на английском индивидуумы позволяли людям заходить. Там было несколько пустых коробок с надписью “GHF” (Гуманитарный фонд Газы), и только в одной из них была еда. К тому времени, когда мы пришли, ее осталось очень мало.

Один из оккупационных солдат выстрелил в толпу. Пуля угодила в 50-летнего мужчину, стоявшего впереди. Мужчина упал и, похоже, был мертв. Группа людей унесла его. Один из мужчин поднял окровавленные руки и закричал: «Вы убили человека!»

Я не думаю, что солдаты поняли, что он сказал, но они увидели его окровавленные руки.

Через несколько минут прибыли фуры, и их содержимое было выгружено. Помощи едва ли хватало для нескольких тысяч человек. Нас было намного больше.

Мы подошли к пункту раздачи еды, но там ничего не осталось.

Мы обошли территорию, пытаясь найти остатки еды. За стенами изгороди мы чувствовали себя словно в тюрьме.

«Похоже, что мы вернемся с пустыми руками», – сказал я Сааде.

«Я не знаю, что делать. Они ждут, что мы принесем муку!» – ответил он.

Мы провели полчаса около этого пункта, но так и не смогли ничего добыть. Мы находились в тюрьме в пустыне, окруженные вооруженными израильскими солдатами, с пустыми животами.

Мы покинули это место в 07.30 утра и брели назад в тишине.

Саада сказал, что мы вернемся сюда на следующий день, но что на этот раз мы не будем пытаться отдохнуть на пляже, потому что солдаты снова будут стрелять по нам.

Я ответил с грустным сарказмом: «Плохое запоминается лучше, мой друг».

Мы вернулись в Аль-Маваси ни с чем, хотя принесли с собой опыт, который никому не пожелаешь приобрести. Вот что значит быть нежелательной персоной.

Через два дня, 8 июня, поступили сообщения, что 130 палестинцев были убиты на этих пунктах раздачи еды. К настоящему моменту их число достигло 900-т.

Рефаат Ибрахим, публицист и журналист из Сектора Газа

Фото: MSF UK

The Electronic Intifada